— А как ты хотела? Убить меня хотела — это все! Это приговор!
— Куда едем? — спросил Драч.
— Да ко мне и поедем.
Семен еще не дорос до уровня Сафрона, не мог позволить себе дом на берегу Глубокого озера, но деньги он на это дело откладывал. А пока снимал дом в частном секторе на западной окраине Битово. Хороший дом, бизнесмен один в счет долга в аренду сдал, все расплатиться не может, а Семен живет в свое удовольствие. Там и обстановка как в лучших домах, и два санузла с роскошной ванной. Ехать недалеко, в доме он полный хозяин, некому будет заступиться за Лилю. А наказать он ее просто обязан. Разве она не могла его убить?
Драч открыл ворота, машина въехала во двор, остановилась у самых дверей. Семен схватил Лилю за шею, вытащил из машины, открыл дверь и завел ее в дом. А пацанам велел ждать на улице. Вдруг Славик узнает его адрес, вдруг соберет толпу, надо будет встретить этих отморозков достойно.
В гостиной Семен стащил с Лили шубу, зашвырнул ее в угол комнаты. Платье под шубой знакомое, не длинное, не короткое. А все, что под ним, такое соблазнительное.
— Дальше раздевать? — спросил он, глядя на нее.
Девушка попятилась, но ничего не сказала. Даже головой не мотнула.
— А то вдруг у тебя еще одна отвертка! — Он шагнул к ней, сунул руку под платье, Лиля оттолкнулась от него, споткнулась о диван, села, тут же сжав ноги.
— Или только гайка?
На эти ноги он и сел, прижав ее голову к своей груди.
— Будем вкручивать?
Он резко поднялся, рванул на себя сиденье, спинка дивана упала, вместе с ней легла и Лиля.
— Зачем ты меня вчера отшила? — спросил он и снова рванул на себя — на этот раз резинку ее колготок, со всем, что под ними находилось.
Рванул столь резко, что Лиля просто не успела удержать слетающее с нее белье.
— Зря ты сама не захотела.
Он разделся, навалился на девушку, она сопротивлялась, вырывалась, но все без толку. От возбуждения Семена затрясло, он почувствовал себя настоящим маньяком. И это его напугало. И даже остановило.
Да, он бандит, жестокий, беспощадный, в чем-то даже отмороженный. Но разве он маньяк? Нет! Насильник? Нет… Ну, однажды проститутку отымел без ее согласия. Но так на то она и проститутка.
Семен остановился и вдруг понял, что Лиля не сопротивляется. Лежит, не шевелится, как будто смирилась со своей судьбой.
— Эй, ты живая? — спросил он.
В ответ она тихонько всхлипнула.
— Ты это, извини! Это из-за тебя крышу сорвало. Ты такая красивая! И такая чужая. Это меня и взбесило!
Лиля продолжала плакать, но больше не всхлипывала. И не вырывалась. Лежала на спине, боялась пошевелиться, как будто одно неосторожное движение могло спровоцировать новую волну насилия, которая уже не обойдет ее стороной.
— И Славик твой… Нет, он все правильно сделал. Тебя обидели, тебя надо защитить. Я и сам хочу тебя защищать! Ты даже представить себе не можешь, как я хочу… Как я тебя хочу!.. Но мы не будем, не надо, это неправильно.
Семен уговаривал себя, но Лиля продолжала лежать под ним, обнаженным бедром чувствуя всю силу его желания. Лежала и молчала, даже не кивнула в знак согласия. А ведь насилие — это неправильно, именно поэтому она и сопротивлялась. Пока вдруг не успокоилась.
— Просто ты такая красивая, что у меня сорвало башню, до сих пор дымится.
Лиля молчала, боялась пошевелиться. Вдруг из искры вновь разгорится пламя, а она не хотела сгорать в объятиях Семена… Или хотела? Может, она лежит и думает, какой он идиот? Или даже трус. Не мужик. Женщина под ним, считай, без ничего, всего один рывок до старта, а он лежит и ее не трогает.
— А ты красивая, я реально в тебя влюбился. Все что хочешь для тебя сделаю!.. Дом у меня смотри какой! Все твое! Как сыр в шоколаде со мной будешь! Шубу тебе соболью куплю! Ничего не жалко!..
Лиля лежала, он говорил, а она его даже не отталкивала. Как будто соглашалась остаться с ним. И даже отдаться ему. А ноги у нее разведены, под платьем ничего нет, а плоть у него твердая как сталь и тяжелая как свинец.
— Будешь жить как королева! — пробормотал он, напористым толчком еще шире раздвигая ее ноги и погружаясь в горячие, слегка увлажненные теснины.
Лиля даже не всхлипнула, всего лишь закусила губу и закрыла глаза.
— Ты не пожалеешь!.. Вот увидишь! Будем жить душа в душу! — бормотал он, входя все глубже.
От восторга хотелось выть, от счастья кричать, но из груди вырывались только хрипы и сдавленные стоны. А Лиля молчала, лишь дыхание слегка участилось. И еще ему показалось, что по ее телу пробежала дрожь в тот самый момент, когда он бился в конвульсиях от дикого восторга.
Потом он долго лежал, прижимая к себе Лилю, потихоньку, обессиленно поглаживая ее бедро, наконец поднялся.
— Я сейчас!
