С другой стороны, Минфин начал последовательно ограничивать самостоятельность регионов в использовании бюджетных средств, вводя разнообразные лимиты и стандарты. Постепенно базовые идеи бюджетного федерализма, которые содержались в концепции 2001 г., отбрасывались в сторону и заменялись новыми реалиями[177]. Так, на смену четырем фондам региональной поддержки в 2005 г. пришли 18 типов субсидий, грантов и трансфертов, которые федеральный бюджет мог передавать в регионы[178]. К 2012 г. их число выросло до 36, а к 2016 г. – до 100[179],[180]. В конце концов федеральное Министерство финансов даже перестало скрывать намерение полностью контролировать расходы региональных бюджетов, объясняя свою позицию тем, что регионы готовы направлять деньги на закупку дорогих автомобилей для чиновников и супердорогие отделочные материалы для своих офисов, вместо того чтобы финансировать школы и больницы. Простая мысль о том, что такое поведение чиновников связано с отсутствием у них ответственности перед избирателями, в голову московским бюрократам не приходит. Зато они абсолютно уверены в том, что им из Москвы гораздо лучше видно, на какие цели должны тратиться бюджетные деньги в регионах.
Ситуация еще больше ухудшилась в 2012 г., когда Владимир Путин вернулся в президентское кресло и подписал так называемые майские указы, которые заставили региональные бюджеты резко увеличить зарплаты работникам образования и здравоохранения. С одной стороны, губернаторы не могли отказаться от выполнения президентских приказов – в этом случае их ждала отставка. С другой стороны, в бюджетах подавляющего числа регионов не было денег на финансирование таких расходов. В результате из двух зол губернаторы выбирали меньшее и начали сокращать инвестиции, одновременно интенсивно наращивая бюджетные долги. Опасаясь, что рост задолженности регионов может, как это бывало раньше, привести к дефолту, Минфин еще сильнее ужесточил контроль за расходами региональных бюджетов, сделав его практически всеобъемлющим: к 2017 г. 97 % расходов регионов регулировались из Москвы. Назначенные Кремлем губернаторы не сопротивлялись растущей подконтрольности московским чиновникам и, приняв новые правила, немедленно нашли «противоядие». В такой ситуации, подумали они, стоит ли заниматься стимулированием бизнес-активности в регионе, поиском путей наращивания налоговых доходов, если на следующий год Москва сократит свои субсидии на сумму дополнительно полученных доходов? В результате 73 из 85 российских регионов не могут сбалансировать свои бюджеты без подачек из федерального бюджета, а те, кому это удается сделать, постоянно приезжают в Москву с протянутой рукой в надежде получить деньги для финансирования инвестиционных программ.
В конце своего президентства Дмитрий Медведев анонсировал план перераспределения бюджетных доходов и расходных прав на уровень регионов, пообещав увеличить доходы регионов на 15 % в течение следующего президентского цикла. Но это не было обещанием Владимира Путина, который хорошо понимал, что рост финансовой независимости регионов неизменно приведет к росту политической независимости региональных лидеров. И он пошел прямо противоположным путем: за время его очередного президентства (2012–2018 гг.) доходы региональных бюджетов снизились с 13,7 до 12 % ВВП, а общая сумма дотаций регионам из федерального бюджета сократилась с 3 до 2 % ВВП.
Посадив региональные бюджеты на короткий поводок, Алексей Кудрин помог Кремлю добиться главного в региональной политике: о какой-либо самостоятельности субъектов Федерации можно было забыть, даже если бы законодательство совсем не менялось. Губернаторы полностью утратили желание бороться за свои права; отсутствие финансовой самостоятельности, так же как и ответственности перед своими избирателями, заставляет их быть лояльными Кремлю[181].
Когда в августе 1999 г. Владимир Путин стал премьер-министром России и заявил о своих планах пойти на президентские выборы, его главным политическим оппонентом был «губернаторский блок». Контролируя Совет Федерации, губернаторы были серьезными политическими игроками, поскольку могли торпедировать законодательные инициативы правительства и многие важные политические назначения. На самом деле противоречия между центром и регионами – нормальное явление политической жизни в любой федерации, особенно в момент ее становления. Конфликты и поиски путей их решения заставляют обе стороны лучше понимать интересы друг друга. Опыт России в начале 1990-х гг. показал, что путем переговоров федеральное правительство смогло добиться консенсуса в отношении базовых принципов трансформации страны, а гибкая федеративная политика в государстве со сложным устройством помогла избежать гораздо более сильных политических потрясений.
