Я отстал. А что, собственно, хотел? Здесь общевойсковая операция, и майор в этом смыслит явно больше, чем я, так что надо заткнуться и просто наблюдать за работой профессионалов. А понаблюдать было за чем: батальон действовал как единый живой организм, охранные и разведдроны осуществляли охранение основной колонны, сканируя всё вокруг, ближний радиус – метров пятьсот, дальний – до пяти километров в зависимости от местности. В авангарде – тяжёлые роботизированные комплексы, ещё не пятиметровые антропоморфные махины, но уже и не лёгкие, на антигравитационной платформе. Они исполняли роль танков и должны были принять на себя первый удар противника. Затем пехотный взвод, отделение УРО, после – основная колонна. На ходу батальон «выстреливал» отделениями пехоты в широкие проходы и ответвления. Дополнительный заслон. Они, по мере продвижения колонны, отходили и возвращались, чтобы снова нырнуть в следующее пересечение.
– Контакт, – негромко прошуршал в шлеме голос комбата.
Чуть дрогнул под ногами пол, мгновенная перегруппировка, отделение УРО ныряет вслед за пехотой в переулок, тридцать секунд работы по цели – и дроны вновь со свистом влетают в проход, восстанавливая охранный периметр, а колонна всё так же многоногой змеёй упорно ползёт дальше.
Туго стало на подступах к указанному квадрату. Комбат помрачнел. Батальон растёкся полукольцом, охватывая несколько перекрытых подходов. Синтетики успели организовать плотный заслон, и никак их было не обойти, только если пробиваться на внешнюю поверхность станции и идти по ней.
Собственно, этой «идеей» со мной поделился Рраум, тыкая на схеме в расположение аварийных люков, через которые мы и полезли…
Ощущения незабываемые, когда, вылетая из створа шлюза, перестаёшь ощущать гравитацию, и пространство перестаёт подчиняться таким простым категориям, как верх и низ. С повсеместным внедрением искусственной гравитации в невесомости остались работать только лаборатории и производства сверхчистых материалов. Моё знакомство с невесомостью было сегодня вторым в жизни, первым был памятный полёт на «Ведьме», однако здесь придётся приноравливаться не просто к перемещению в этих условиях, а к полноценному бою.
Батальон выплёскивался волнами на поверхность станции, занимая все мало-мальски подходящие укрытия, технологические выступы, массивные блоки внешнего оборудования.
Заметив уступ повыше, я махнул Ррауму, подзывая. Появилась идея, как нам с его «золотым ружьём» сработать с пользой, снайперской парой. Коротко отсемафорил майору и, получив его добро, включился в тактическую схему подразделения.
– Есть работа для твоей малышки, – кивнул я майлару на винтовку в руках. – Вот на этом уступе закрепимся, оттуда поверхность должна хорошо просматриваться.
Дроны сыпанули вперёд, батальон спешно закреплялся на позициях, организовывая плацдарм.
– Контакт.
Тихим шорохом проносится сухой безжизненный голос. Словно взбесившись, передний край взрывается яростным огнём. Искрят и рассыпаются вспышки выстрелов по всему фронту.
Сузив поле зрения, через визор, я заметил выбравшегося на поверхность супертанка необрона. Метка для Рраума. Электронный маркер, светящийся в электронном прицеле синей точкой. Щелчок тангентой, что цель принята, и яркая искра впивается в литое навершие синтетика, брызнувшее разноцветными осколками.
«Отлично», – мысленно поздравил я нас, провожая взглядом заваливающуюся машину, которую наши соседи, расчёт УРО, дополнительно угостили парой противотанковых ракет.
Тут я с тревогой заметил, что линкор Фрайса дрогнул, словно собираясь отстыковываться. Недобрый знак, а мы всё ещё топчемся на месте.
Нашёл комбата, хмуро переговаривающегося со старлеем, ротным первой роты.
– Майор, нельзя стоять! Надо двигаться вперёд.
Он недобро глянул на меня, ткнул в переливающееся вспышками море огня буквально в нескольких сотнях метров перед нами:
– Ты видишь, что там творится? Необроны всё ещё лезут, надо удержать плацдарм.
– Нет, – сцепившись с ним взглядом, возразил я, – видишь вон ту дуру на горизонте, она начала шевелиться, а это значит – осталось совсем немного.
– Сколько? – Комбат ещё сопротивлялся, по инерции, не зная того, что знаю я. Не хотел зря жертвовать людьми, ещё не понимая, что любые жертвы сейчас ничто по сравнению с тем, что произойдёт, если Фрайс добьётся своего и уйдёт на линкоре. – Полчаса или пять минут, не знаю, – жёстко ответил я. – Майор, поднимай людей!
– Их слишком много, нужен манёвр…
– На манёвр нет времени, нужен прорыв![11] – рявкнул я, не сдержавшись. Сказал уже тише: – Под мою ответственность.
– Хорошо. – Сцепив зубы, не глядя на меня, комбат почти выбежал с наспех организованного НП.
Сконцентрированным огнём почти всего тяжёлого вооружения батальона удалось прорвать оборону необронов, и в возникшую брешь потоком полились наши невеликие силы, огрызаясь огнём во все стороны.
