По обе стороны от её дома располагались продуктовые магазины. Справа она ходить не любила. На несколько метров дальше, а кажется — вообще на другой остановке. Слева — сразу два: один большой, другой — маленький. Большой Юлька не переносила: продавщицы там были какие-то замороженные, на посетителей таращились, будто искренне не понимая: «А чего вы это здесь делаете?» Юлька в душе рычала, исходила жуткой злостью, пока не приняла примитивного решения: не хочешь психовать — в этот магазин больше ни ногой! Второй размещался шагов через десять. Маленький, уютный. Правда, продавщицы здесь с хитрецой. Попробуй, попроси их взвесить граммов сто продукта — полкило обеспечено, после чего повернутся к тебе — и вопрос несуразный: «Не слишком много?» Первые дни девушка стеснялась отказываться, потом злилась на себя и на продавщиц, потом смешно стало: чего злиться, каждый на своём месте старается по-своему. И, приходя в магазин, просто показывала монеты и говорила: «У меня здесь пять рублей. Взвесьте, пожалуйста, двести граммов печенья». И получала ровнёхонько столько, сколько надо.
Но сегодня она любимый магазин в ожиданиях не обманула. Нагрузилась батоном сыра, пачкой молока и мороженым. Про сыр мама знала уже, а вот про обожаемое мороженое!..
Дверь в подъезд распахнула агрессивно. Портфель с тетрадями в одной руке, пакет с продуктами в другой. Всё тяжёлое. Трепещи, враг!
В подъезде пусто. Он лишь слегка отдавал эхом субботней деловитости: почти на каждом этаже гудел водопровод — народ стирал и мылся; в пространстве уходящих наверх лестниц трепетали обрывки разговоров из-за дверей, отзвуки хлопанья и постукивания, музыкальной разноголосицы… Поднимаясь по последней лестнице, Юлька наконец сообразила, что чуть приглушённый телефонный зов ей хорошо знаком. Почему к телефону никто не подходит? Мама посуду моет — гудящая газовая колонка звуки заглушила?
Ключи никак не хотели найтись в кармашке портфеля, звонок нудел, Юлька кипела. Ко всему прочему послышался странный звук с четвёртого этажа. Девушка машинально оглянулась на лестницу. Даже шаг сделал к ней. Увидела подъездное окошко, за стеклом — редкие снежинки хаотично-ленивым полётом исказили плотный облачный слой, заставили его струиться, как струится воздух над огнём. А лестница убегала, бежала вверх и неправильно как-то — точнее, слишком правильно, а ведь должна быть плавность перехода. И ведь не ступени это, а тропа цвета кофе с молоком, темнеющая на участках, куда пламя свечей не достаёт…
Уши заложило, и Юлька сглотнула. Сон. Она вспомнила сон — приснившийся, перед тем как мама разбудила. Обернулась к двери. Звонок давно умолк.
Во сне она тоже ломилась в двери.
Что-то не очень хорошо.
Юлька сосредоточилась на поиске нужного предмета. Нашла ключи, открыла дверь.
— Бегу, бегу, — зашептала она, закрывая дверь, поставила сумки у трельяжа и пошла к себе.
Только бы не забыть. Это уже не отрывок. Целый конкретный сон. Прямо в плаще уселась за письменный стол, раскрыла блокнот: «Бегу по дороге кругами вниз. Дорога в пещере. У основания стен свечи. Меня догоняют летучие мыши. Почему-то я понимаю, что надо возвращаться. Дверь…»
В поисках короткой фразы, точно описывающей её действия во сне, девушка сдвинула взгляд — чуть-чуть. Окаменела, хоть до конца ещё не поняла. А когда начало доходить до рассудка, что именно она читает, пальцы затряслись.
Последняя запись сентября гласила: «Бегу по дороге кругами вниз. Дорога в пещере. У основания стен горят свечи. Меня догоняют летучие мыши…»
Замкнутый круг. Бег по кругу.
Господи… Что же, в конце концов, происходит…
Откинулась на спинку стула, поморщилась от уже привычной боли в пояснице, бездумно оглядела уютный мирок комнаты. В этом мирке удобно прятаться от любых катаклизмов — такой тихий, упорядоченный. «Я не хочу никаких потрясений или приключений. Почему именно со мной? Непонятное, злое, кошмарное. Как избавиться от такого?» Но и в бездумное созерцание вкралась тревога. Чего-то в комнате не хватает. Привычной детали интерьера, всегда присутствующей на видном месте. Чего именно? Пустое кресло, пустое покрывало на кровати — подушки не в счёт.
Надо раздеться, переодеться, выгрузить продукты, поесть, проверить тетради… Зайчишка!
Юлька прыгнула со стула, быстро прошла по комнате. Может, мама к себе унесла? Кстати, а где родители? Юлька пошатнулась. Ладно хоть, рядом был старенький шифоньер — прислонилась к нему.
А вдруг и родители исчезли, подобно тому, как появились в её альбоме чудовища?
На большом столе в зале красовалась записка: «Уехали к бабуле. Будем вечером».
А зайца нет и в зале. И на кухне. И на балконе, а в ванной, и в кладовой.
Она натягивала на себя домашний свитер, когда телефон вновь зазвонил. Переступая через сброшенные и ещё не убранные вещи, Юлька пошла в прихожую. Протянула руку вниз, к телефонной трубке — и вспомнила: вот так же тянула во сне руку подобрать игрушку с дороги… А потом? Подобрала?
— Да?..
— И чего он так озверел?
— Олег, подожди минутку…
