– Какой-то пианист? – усмехнулся бармен. – Вы, я так понимаю, не фанатка музыки?
– Угадали.
– Александров – один из самых известных пианистов нашего города. Гений, я бы сказал.
– Прям уж так и гений? – Не любила я такие красочные характеристики, да и не верила в них.
Бармен оперся руками о стойку и внимательно посмотрел на меня:
– Как вы думаете, у вас хорошая память?
Это был неожиданный вопрос. А я привыкла, чтобы такие вопросы задавала я, а не мне. Тем более внезапных поворотов разговора не ожидаешь от бармена, чья задача обычно заключалась в том, чтобы поддержать в страданиях клиента. А потому они на моей памяти обычно ограничивались поддакиванием, не забывая, впрочем, следить за количеством выпитого. Всегда проще предупредить нежелательное развитие событий, чем разгребать их последствия.
– Ну, я на нее никогда не жаловалась, – улыбнулась я.
– Не жаловались… – Снова эта усмешка. – А смогли бы воспроизвести минуту чужого текста после одного прослушивания?
– Интересный вопрос. – Я решила, что, может быть, и стоит включиться в эту игру. То, что хочешь, всегда проще узнать у человека, который думает, что он говорит о том, что ему интересно. – Это зависит от темы, от скорости речи, от тембра…
– Да, вы правы. – Бармен занялся привычным делом, протирая стаканы. – А вот Александров может просто послушать раз мелодию – и повторить. Только в музыке. Он тут на спор как-то раз любые произведения повторял сразу же. Ему посетители включали с телефона, а он тут же садился и играл. Нота в ноту.
– Надо же… Я и не знала. – В отличие от моего дневного посещения бара сейчас разыгрывать удивление не было необходимости. Оно получилось само собой. – Значит, он действительно хороший музыкант?
– Лучший. – В интонации бармена не было ни тени сомнения. – Я хоть сам и не музыкант, но тут, знаете, кого только не видел и не слышал. Так вот, подобных ему нет.
Слушать хвалебные оды – пусть и заслуженные – в адрес погибшего музыканта можно было долго. Пора было переходить к делу.
– А почему же концерт отменили?
– Да непонятная какая-то ерунда. – Бармен даже нахмурился. – Марат приехал вчера в обед, поговорил с управляющим, послушал рояль, а потом внезапно ему кто-то позвонил, и он уехал. Ничего не сказал. Ну, мы и подумали, что, раз промолчал, значит, вернется. Но нет. Все ждали, зрители и…
– Вы сказали, ему кто-то позвонил? – Я отпила еще кофе. Несмотря на то что ликера в нем и не предполагалось, сам по себе он был намного вкуснее, чем днем в «Техасе». – Может, семейные дела какие-то?
– Да не… – Бармен махнул рукой. – Не было у него никого. Мать его оставила еще давно, насколько я знаю, а отец все силы вкладывал в сына. Хотел, чтобы тот музыкантом с мировым именем стал.
– Так, может, отец и позвонил? – уточнила я.
– Умер отец. В прошлом году.
Я молча кивнула. Слишком уж часто я встречалась по жизни с людьми, которых воспитывал один из родителей. В этом случае было два варианта: либо отказывали себе во всем ради ребенка, либо отказывались от ребенка. По-видимому, отец Александрова выбрал первый вариант, раз его сын стал таким известным музыкантом.
А потом, когда исчезал последний близкий человек, становилось совсем тяжело.
– Может, жена позвонила? – предположила я.
– Вряд ли, – пожал плечами бармен. – Ничего о его жене не слышал, если она вообще у него была.
Опустив взгляд в чашку, я задумалась. Известный музыкант, пианист, после единственного прослушивания легко повторяющий нота в ноту сложнейшие произведения, внезапно получает звонок перед концертом, уходит, а наутро его тело обнаруживают под окнами многоэтажки. При этом единственный пока свидетель уверяет, что Марат прыгнул сам. Может быть… Но свет кто-то точно выключил и окно закрыл.
– А у него был какой-нибудь менеджер или… – Я остановила вопросом бармена, пробегающего мимо с бутылкой текилы в руке.
Когда я задумалась, он вернулся к своей работе, видимо устав ждать реакции странной посетительницы, распивающей кофе в ночном баре.
– Менеджер? – Бармен выглядел так, будто не понял, о чем я его спросила. – Вы же не в Москве, да и Александров, сколько ни пытался, не смог пробиться туда. Так что все организационные вопросы он решал сам.
Мог бы и нанять кого-нибудь! Вот так делают все сами, а потом прыгают в окно. И никакого уважения к детективу.
– Жаль. – Я постаралась выглядеть расстроенной. – А как тогда можно связаться с Александровым?
Бармен поднял бровь и, достав из кармана телефон, покачал им из стороны в сторону. Мол, в современном же мире живем – можно позвонить.
– Да ладно?! А я подумала, нужно почтового голубя послать! – Я не понимала, почему нельзя было нормально ответить. Может, это кофе заставлял меня так реагировать на, казалось бы, безобидные шутки.
– А вы, собственно, почему спрашиваете? – Бармен пристально посмотрел на меня.
А он долго держался. Я ожидала, что такой вопрос полетит в меня намного раньше. Ну что ж, придется заниматься тем, что я не люблю, но без чего никак не могу обойтись. Врать.
