– Да, это была бы лучшая работа на свете, если бы не все эти нераскрытые дела.
– И не говори, – ответил Кирьянов, откладывая бумаги. – Так что у тебя?
Я уселась в кресло возле длинного стола и притянула к себе внезапно замеченную мной тарелку с печеньками. Оно были самыми обычными, с начинкой «из ничего».
– Ну, вчера я плодотворно пообщалась с соседями Александрова по лестничной клетке. Один, а точнее одна, сказала, что видела девушку музыканта, но незнакома с ней. А мужчина из другой квартиры заверил, что Александров живет один.
– Ага…
– Но и еще одна соседка видела, как девушка выходила за покупками из квартиры Марата. Похоже, она закрывала все бытовые потребности, пока он сочинял или записывал музыку.
– А где же тогда готовая еда? Уходя из отношений, еду с собой не забирают, – покачал головой Владимир.
– Вот этот вопрос меня тоже очень интересует. – Я взяла еще печенье, разламывая его на части и отправляя в рот. – Думаю, это было что-то демонстративное. Ну или она ушла только после того, как все съели.
– Либо… – Кирьянов выдержал почти театральную паузу, так что я даже отложила печенье, ожидая развязки, – кто-то не хотел, чтобы о ее присутствии в квартире Александрова догадались.
Я на мгновение осмысливала эту фразу, сидя неподвижно. Но в следующее мгновение снова откинулась на спинку стула, продолжив грызть печенье:
– То есть ты предполагаешь, что некое третье лицо, ответственное за смерть Александрова, было заинтересовано и в том, чтобы никто не догадался о присутствии в его квартире девушки?
– Это было бы довольно логично, если учитывать то, что мы увидели.
– Или она сама была в этом заинтересована.
Кирьянов побарабанил пальцами по столу:
– Может, и так. Ты уже знаешь, кто она?
– Есть версии. – «Жаль, печенье кончилось», – подумала я. – Сегодня пообщаюсь с одним нашим городским фанатом джаза. Он знает много людей – может, что-то расскажет. Вчера на концерте познакомилась.
– О, ты теперь слушаешь джаз? – удивился Кирьянов.
– Чего только не сделаешь ради продвижения в расследовании, – улыбнулась я. – Но на самом деле, ты знаешь, мне понравилось.
– Значит, легче будет двигаться дальше. Но смотри, чтобы положительные эмоции от музыки не исказили твое восприятие реальности. – Взгляд подполковника стал строгим.
– Не волнуйся. Кстати, твои ребята вчера уже прошлись по остальным квартирам в подъезде?
– Да, но многие работают с утра до ночи, так что рассказать ничего не могут толком. Некоторые подтвердили, что видели иногда высокого черноволосого парня с девушкой. Кто-то говорит, что она рыжая, кто-то – нет, как будто галлюцинации у них.
– Может, девушек две? – предположила я.
– Да там гарем у него, что ли?!
– Ну, мало ли…
Теоретически это было возможно. Не гарем, конечно, но вот две девушки, борющиеся за внимание красивого парня-музыканта, – вполне. И ни одна из них пока никак не дала о себе знать.
– Информация о гибели музыканта прошла в новостях еще вчера, – сказал Кирьянов. – Ждем сегодня шквал звонков с вопросами от друзей-знакомых…
– И вместе с этим кучу особо ценных мнений о сути произошедшего, – продолжила я. – Сейчас все эти друзья-знакомые расскажут, что девушка хотела забрать у него миллионы, или что он был сумасшедший и вообще не удивительно, что это произошло, или…
– Да, Тань, именно так. И будут предлагать нам все эти версии отработать. Нам нужно самим понимать, как все было на самом деле. Хотя бы у Александрова в отношениях. В его квартире сегодня пройдет обыск, потому что мы с тобой могли что-нибудь не увидеть. Не удивлюсь, что под той горой нотных листов еще и труп может обнаружиться.
– Хорошо. – Я поднялась, собираясь уходить. – Дай мне знать, если там будет что-нибудь интересное.
В кармане коротко прожужжал телефон – получено новое сообщение. Достав его и взглянув на экран, я увидела, что это от Ленки. Я же просила ее прислать контакты художника, так что, надеюсь, это были именно они, а не какая-нибудь очередная прекрасная история о нерадивых студентах.
– Ты тоже держи меня в курсе, – ответил Кирьянов.
Попрощавшись, я вышла на улицу. Дождь уже прекратился, оставив после себя мокрый асфальт, лужи и влажный прохладный воздух. Хорошо, что тучи никуда не делись, потому что стоило бы сейчас выйти солнцу, как началось бы то, что обычно называлось словом «парилка» – прохлада быстро превратилась бы в баню. Но пока снаружи дышалось легко, хотелось работать и, желательно, не безрезультатно.
Я открыла сообщение Ленки. «Дмитрий, художник» и номер телефона. Я не знала, насколько рано творческие люди просыпались и начинали работать, но решила, что будний день уже начался, а значит, можно с чистой совестью выполнять свои прямые обязанности – я-то работала, а они – неважно.
На удивление, трубку сняли быстро, и даже голос на том конце звучал бодро.
– Алло! – В трубке раздался звук, как будто со стола посыпались небольшие предметы. – Да что ж такое, эх!.. Алло!
– Да… Доброе утро! – Я постаралась звучать не менее бодро. – Дмитрий?
– Он самый! – По голосу парню было лет двадцать – двадцать пять. – Чем могу быть полезен?
