– А вы много знаете гениальных людей, обладающих спокойным характером, или ведущих обыденный образ жизни, или имеющих здоровую психику? – спросил он.
– Честно, как-то не задавалась этим вопросом, – пожала я плечами. – Хотя и слышала расхожее мнение, что гениальный человек нормальным быть не может.
– Джон Огдон, Сид Баррет, Дэниел Джонстон – этот список можно продолжать дольше, – начал перечислять Андрей.
– Они все были джазменами? – Я подумала, что, может быть, ключ к пониманию характера Марата лежит в музыке, которую он играл.
– О, вовсе нет. Играли они разную музыку, но их гениальность не позволяла им жить обычной жизнью. Да, там, конечно, проблемы с алкоголем и всем остальным тоже были, но они даже мыслили так, что реальный мир – такой, какой он есть, – им был скучен.
– А Марат с алкоголем тоже?..
– Не-е, что вы! – Андрей махнул рукой. – Он к этому вообще никак не относился. Да и курящим я его не видел.
– Почему же вы его тогда сравнили с теми, кто всячески вредил своему организму? – Я отпила воды.
Андрей вздохнул, то ли злясь на мое непонимание, то ли просто подбирая слова:
– Я сравнил его, потому что он был не от мира сего. Девушки к нему липли, но он жил затворником. Все двери всех студий были для него открыты, а он сидел дома и писал музыку, которую потом же и играл. Мог гастролировать по всему миру, а он из родного города практически не выезжал.
– Что же ему мешало?
– Мозги, – пожал плечами Андрей. – У него и отношения-то из-за этого не клеились…
В этот момент я услышала звук, показавшийся мне совершенно не подходящим тому месту, где я находилась. Он был не современный, как будто даже потерявшийся в веках и решивший вдруг прозвучать именно здесь и сейчас. Это был монофонический звонок мобильного телефона. Он прозвучал откуда-то с рабочего стола, так что мы оба повернулись к нему. Я – с удивлением, Андрей – с раздумиями, стоит ли отвечать на звонок. Выждав, когда мелодия проиграет раза три, он все же встал, подошел к столу и вытащил из ящика маленький мобильный телефон. Такой же или очень похожий был у меня в старших классах школы, но с тех пор прошло столько лет, и все мобильные гаджеты настолько изменились, получив миллион новых функций, о которых мы раньше и мечтать не могли, что теперь увидеть такую вот простую «звонилку» было очень удивительно.
– Да, слушаю, – ответил Андрей на звонок, знаком показав мне, что это на пару минут. После этого, разговаривая, он отошел к окну и встал спиной ко мне.
Я решила, что раз уж хозяин кабинета не соблюдает у себя деловую обстановку, то я вполне могу осмотреться. Встав с дивана, я подошла к полкам по правую руку. Виниловые пластинки стояли стройными рядами, видимо в алфавитном порядке, о чем свидетельствовали шильдики с указанием букв, закрепленные на торцах полок. Выдвигая в случайном порядке пластинки одну за одной, я читала названия коллективов и имена исполнителей, не говорившие мне ровным счетом ничего. Наверное, я могла бы потратить пару лет, слушая эту фонотеку, и так и не встретить ни одной знакомой мелодии.
Присмотревшись, я заметила, что дискам на полках тоже было отведено место. И с ними было проще, потому что можно было читать названия на корешках, не вытаскивая с полки сами коробки. Интересующая меня буква была в самом начале – «А» – «Александров». И действительно – целых три диска, три альбома. Слыша, что Андрей продолжает разговор по телефону, я сняла их с полки и внимательно разглядела.
Один альбом не имел названия. На нем была просто фотография Марата и его имя и фамилия. Я автоматически определила для себя этот диск как первый, потому что где-то читала, что безымянные альбомы музыканты выпускали в начале карьеры. На следующем диске обложка была более красочная: рисунок лежащего на столе телефона с какой-то запиской под ним. Название гласило: «Поздний звонок». Я подумала, что это неплохое название альбома – навевает размышления и воспоминания. Обложка третьего диска тоже была рисованной, и на ней была изображена та самая квартира, в которой были мы с Кирьяновым. Более того, на рисунке был тот же беспорядок, те же разбросанные везде листы нот, что нельзя ни пройти, не наступив на них, ни сесть в кресло. Человек, рисовавший обложку, точно бывал в квартире. Я перевернула коробку в руке, надеясь увидеть имя того, чей рисунок был использован, но там была только информация о том, на какой студии записан альбом.
– Его лучший альбом, – раздался голос Андрея. Я не слышала, как он закончил разговаривать по телефону и подошел ко мне. – Жаль, что последний.
– Он выпустил только три диска? – Я повертела альбом в руках, надеясь заметить что-то еще. Но захламленная квартира безмолвно смотрела на меня что в реальности, что на рисунке.
– Хорошо еще, что хоть три! – Андрей направился к столу за бутылкой воды. – Его все уговаривали записать хоть пару треков. Глупо было бы такой талант не передать потомкам.
– Но ведь ему было совсем немного лет, – пожала я плечами. – Куда торопиться-то было? Успел бы еще записать.
