– Переломи судьбу, Карим, вот о чем я. Вор может сделаться честным человеком, убийца – понять, что творил зло, и впредь жить иначе. Пускай ты, Карим, начал с хулиганства, грабежей, краж со взломом и продажи наркоты, это не значит, что тебе чуждо добро. То, что ты противен сам себе, доказывает это. Действительно скверные люди обычно считают, что они в полном порядке. Придурки вообще не ведают, что они придурки. Так что ты, прости за прямоту, перешел на высший уровень. Я в тебя верю, Карим. И чем смогу – помогу, даю слово.
Они умолкли. Карим начал согреваться благодаря горячему шоколаду и пылким словам Криса.
Чтобы не впасть в сантименты и, по его понятиям, выказать себя сильным, он решил оказать сопротивление.
– Ты кто вообще такой? Чего ты ко мне пристал? Ты что, мой брат?
– Не совсем!
– Это что значит?
– Я могу чувствовать, что ты мне брат, даже если между нами нет кровного родства.
– Шут гороховый! Братья бывают только по крови, а остальное не в счет.
– Ах вот как! А то ты в своем квартале не видел, как дерутся и ненавидят друг друга родные братья! А у тебя в семье, твои братья, что они для тебя сделали?
– Они еще маленькие, я самый старший.
– И ты покончишь с собой. Браво! Идеальный старший брат!
– Ну, это… это мое дело, как поступать.
– Как бы не так! Ты знаешь историю двух братьев, Каина и Авеля?
– Спрашиваешь! Про это есть в Коране.
– В Библии тоже. Эти сыновья Адама и Евы жили себе тихо-мирно до той ссоры из-за жертвы. Первый, Авель, принес Богу в жертву животное из своего стада, а Каин – выращенные им фрукты и овощи. Ну, Бог, непонятно почему, принял жертву Авеля и отказался от подношения Каина. Сам знаешь, жизнь такая штука – несправедливость, непредсказуемость, неравенство. Приходится смириться. Но вот Каин, очень гордый, не принял это: он взорвался, взбунтовался. Бог обругал его, посоветовав успокоиться. Не тут-то было. В приступе гнева Каин из зависти убил своего брата Авеля. И тут на месте преступления – когда было уже поздно – Бог спрашивает, где его брат. Каин с насмешкой отвечает: «Разве я сторож брату моему?» Так ведь он и впрямь им был, только не понимал этого, он не думал, что люди – это большая семья. Всякий человек отвечает за другого, и за своего брата, и за других. Убить – значит забыть об этом. Быть жестоким – значит забыть это. Но я не хочу забывать: я твой сторож, Карим, и я не дам тебе упасть. А ты – сторож своим младшим братьям: ты не можешь бросить их, более того, должен им помогать.
– Ладно… И что дальше?
– Бог сослал Каина на землю, где он работал, терзаясь угрызениями совести и плодя детей; люди вплоть до Ноя считаются его потомками. Так что жестокость все усиливается. И жизни без жестокости не бывает, только ее надо обуздывать.
– Когда я сказал «что дальше?», то имел в виду себя, а не Каина!
– Вернешься со мной. Ты доверяешь мне, ты доверяешь себе. Может, тебе удастся стать самим собой, настоящим Каримом, а не тем, кого сотворили проходимцы, что заправляют в твоем квартале.
– Ты что, веришь в Бога?
– Нет. Но мне нравятся истории, которые помогают мне стать не таким одиноким и глупым.
– А вот я верю в Бога! – сказал Карим, гордясь, что может высказать свои убеждения и подтвердить превосходство.
По его реакции Крис понял, что победил: парень не станет возвращаться на мост, чтобы броситься под поезд.
Немного погодя они покинули таверну и бок о бок, порой соприкасаясь плечами, двинулись вверх по тропе к вилле «Сократ».
Аксель нагнулся, чтобы проследить, как они скрылись вдали. В его мозгу маячило единственное слово: «разочарован», да, «глубоко разочарован», он вовсе не предполагал, что столкнется с Крисом при таких обстоятельствах.
Ведь и он тоже переменился.
Но где же ликование, которое он жаждал ощутить? Отчего близость мести его более не воодушевляет? Отчего при мысли, что он нанесет удар, в нем больше не вздымается темная радость? Ничего, он снова обретет ее!..
Задуманный специально, чтобы у человека создавалось впечатление, будто он плавает прямо посреди альпийской природы, между поросшими травой горными склонами и раскинувшимся на солнце озером, под спокойным присмотром гор в снежных шапках, бассейн со стеклянными стенами казался в этот день изолированным от внешнего мира: туман так плотно обступил гостиницу, что стекло под воздействием холода покрылось теплыми каплями, совершенно скрывшими вид на долину.
По дорожкам большого бассейна сновали несколько пловцов, мягко нанизывавших гребки и не обращавших внимания друг на друга. Старик с раздутым животом, нависавшим над рахитичными ногами, описывая руками медленные круги, стоял под вышкой для прыжков в воду, напоминая какое-то насекомое.
Похожий на гигантского младенца с соской тренер с толстыми, мягкими и гладкими ляжками сидел на высоком стуле, что позволяло ему наблюдать за происходящим в бассейне, и дремал, зажав в зубах свисток.
Закутанный в халат Аксель в сопровождении служащего, довезшего его кресло до малого бассейна, наблюдал за интересующим его объектом.
