— Ну-ну, — хотя был удовлетворен тем, что удалось остановить стычку. И добавил. — Всем надо успокоиться, — вышел из-за стола, подошел к окну, посмотрел на улицу. Не оборачиваясь, сказал Глебу. — Значит, тебя можно поздравить с освобождением твоей жены? Как она себя чувствует? Не наследил там Козырь? А то по моей информации этот тип любит искать рай под каждой юбкой.
От этих слов Корозова покоробило. Ему показалось, что он услышал издевку Бориса. Как будто тот что-то знал. Скупой в движениях и на слова, Фокин никогда прежде не позволял себе так разговаривать с Глебом. Что же изменилось? Ведь он говорил все это в присутствии Вунина. Что за игра? Неужели Суприн прав в своих подозрениях? Неужто Фокин причастен к последним событиям? Конфликтов с Борисом у него никогда не было. Договоренностей достигли быстро. Что же произошло? Что могло произойти? По щеке Глеба пробежала нервная морщина. Он резко стал со стула, проговорил:
— Вся эта болтовня не стоит горелой спички! — шагнул к двери, слегка приподняв левую руку в прощальном жесте, и, уже подойдя к дверному полотну, оглянулся, закончил словами. — Я найду все концы, Борис! Будь уверен! — открыл дверь и вышел из кабинета.
Войдя в приемную офиса, Глеб увидел начальника охраны Исая. На ходу махнул ему рукой, приглашая с собой в кабинет. Секретарь, молоденькая девушка с фигурой модели, светлым лицом, зелеными глазами и коротким черным хвостиком на голове, в черной юбке и розовой блузке, сразу оживилась. Подхватила со стола папку с бумагами и понесла следом за Исаем и Корозовым в кабинет. Глеб сел за стол, вытер носовым платком испарину со лба, хотя на улице был осенний холод и в кабинете не жарко. Однако перенапряжение последних событий давало о себе знать. Убрав платок в карман пиджака, Глеб глянул на секретаря, вытянувшуюся перед столом, прижавшую к груди папку, спросил:
— Что у тебя?
— Вот, — она раскрыла папку и положила несколько бумаг перед ним.
Мимолетно проведя по ним глазами, он рассеянно сказал:
— Хорошо. Оставь. Посмотрю.
Кивнув, девушка закрыла папку, опять прижала ее к груди и, глядя себе под ноги, пошла к выходу, где у двери стоял начальник охраны. Подняла взор на него, наткнулась на колкие холодные глаза на узком с впалыми щеками лице и мигом прошмыгнула мимо.
— Не стой! — сказал Корозов. — Садись ближе. Многое поменялось за несколько часов. Есть новости.
Пройдя к приставному столику, Исай сел, погладил лоб, положил руки перед собой и приготовился слушать.
— Теперь все по порядку, — сказал Глеб и стал рассказывать.
Начал с Козыря, а закончил встречей с Фокиным и знакомством с Вуниным. Информацию подал сжато, не размазывал, не лил из пустого в порожнее, излагал только суть. В конце, руководствуясь новыми обстоятельствами, стал предлагать новый план действий:
— Козыря больше нет, стало быть, поиски его прекратить. Опасаться больше нечего, — провел ладонями по столешнице, подумал и скорее спросил, нежели распорядился. — Что-то надо делать с моей охраной. Сколько еще парням на полу автомобиля корячиться? Надо выводить их на свет. Думаю, пора.
— Я бы не стал торопиться, Глеб, — возразил Исай, откидывая челку с высокого лба. — Козыря нет, но есть заказчик. Он-то никуда не делся. И он ждет, что смерть Козыря заставит тебя расслабиться. А когда увидит это, нанесет удар.
— Но ведь охранники будут, только не в багажнике авто, а на виду рядом со мной. Какое же это расслабление? — нахмурился Корозов.
— Когда все на виду, тогда в отпоре исчезает фактор неожиданности, — сказал начальник охраны. — А такой фактор часто решает исход дела. Ты и сам это хорошо знаешь.
— Ладно, убедил! — ответил Глеб. — Закрываем эту тему. Но открываем другую. Переориентируй охранников на Фокина и Суприна. Возьми под контроль все их передвижения и контакты. Я хочу знать, исходит ли от них опасность для меня, и какая? Учти, что это волки битые, со своей охраной, заметят слежку, пиши — пропало. Организуй по высшему разряду. А сам покопай, понюхай, кто такой Анатолий Вунин? Чем занимается, какие отзывы о нем? Будь осторожен.
Только за Исаем закрылась дверь, как в кармане пиджака Корозова зазвонил телефон. Глеб вытащил, посмотрел на номер. Незнакомый. Положил на стол. Достал носовой платок и вытер все лицо, хотя оно было сухим. Но у Корозова было ощущение, что на нем кусками налипла грязь после всех сегодняшних событий, и что эту грязь надо долго драить щеткой с мылом. Телефон звонил долго. Замолкал и вновь принимался. Глеб смотрел на него с внутренним недовольством, пока его не пробила мысль, что звонить могла Ольга с чужого номера. Он даже подскочил в кресле от этой мысли, его обожгло, словно кто-то выплеснул на него ушат кипятка. Глеб схватил телефон, и готов был крикнуть: «Оленька, это ты?» Но не прокричал, потому что услыхал дрожащий мужской голос, который совсем не узнал, хотя тот произнес его имя. И только когда человек на другом конце назвал себя, Корозов выдохнул воздух. Звонил врач Гержавин. Он, захлебываясь, торопливо полушепотом говорил:
