«Хвала богам! Вот у тебя и появился еще один враг, Сальватор! Немезида не дремлет и скоро ее грифоны найдут, чем полакомиться. Нежное и сладкое мясо любимца диктатора очень аппетитное и смачное. Оно придется по вкусу этим хищным тварям! Отныне опасайся Квинта Фаррела, Иван Сальватор! Твоя смерть не за горами. Он страшно ревнует тебя к Домиции. Ведь девушку Долабелла обещал отдать за трибуна, а здесь ты, варвар, вмешался. Если бы тебе не покровительствовал сам Цезарь, то, клянусь Геркулесом, Фаррел убил бы тебя, Иван Сальватор, сразу после этого пира где-нибудь в темных закоулках. Трибун превосходный воин. Он убьет тебя, славянин, в тот момент, когда Цезарь покинет Рим и отправиться в Парфию — это и к Минерве не обращайся! Надо через посредников выйти мне на Фаррела, надавить на его гордость, чувства, честь, обиду и ускорить смерть контуберналиса. О, это превосходная мысль! Какой я молодец, Марк Антоний! Слава Юпитеру за столь ценный подарок под названием военный трибун Квинт Фаррел! Аве, Фаррел! Ты поможешь мне в достижении моих целей!»
Марк Антоний с завистью посмотрел вслед удаляющемуся с дочкой сенатора Ивану: как он хотел в эту минуту оказаться на месте контуберналиса Цезаря! Домиция — действительно красавица! Ее тело даже прикрытое тканью выглядит роскошно и соблазнительно. А эти уста — они просто сводят с ума. А эта чарующая улыбка? Домиция просто великолепна! Когда Антоний станет царем Рима, то насладиться Домицией досыта. Впрочем, как и царицей Египта Клеопатрой.
Аве, Антоний — будущий правитель Римской империи!
Славься во веки веков! Хвала тебе и честь!
А в это время, проходя мимо бывшего вождя пиратов, Юлия Луцилла едва заметно кивнула ему. Мамерк понял, что она хотела сказать: «жди моей весточки, мой любимый, я вскоре пришлю ее тебе».
Гладиатор сразу приободрился…
Вот и сад богача Долабеллы. Кругом мирт, самшит, лавр, олеандр, плющ, акант. Кипарисы, платаны, пальмы. И множества клумб с цветами: фиалки, нарциссы, ирисы, лилии, розы. Все в геометрическом порядке. Красиво подстриженные кусты, деревья.
Дорожки из дельфийского камня и коринфского мрамора. Кругом статуи большие и маленькие (статуэтки-путти).
По дорожкам и траве важно прогуливаются павлины, фазаны, голуби. По саду ходят некоторые чересчур объевшиеся гости, растрясая свой живот. Чтобы их никто не слышал и не видел, Домиция и Иван отправились в один из самых отдаленных концов сада. Ведь разговор предстоял непростой и очень важный, а можно сказать судьбоносный для двух любящих сердец. Сейчас они расставят все точки над «и». Либо они скажут друг другу «да», либо кто-то из них ответит «нет».
Домиция, заметно волнуясь, присела на скамью из дерева и бронзы. Весь верх спинки украшал бронзовый волк, прижавшийся к земле. Бронзовые ножки скамьи были в виде волчьих лап с когтями. Сорвав по пути розу, девушка время от времени вздыхала ее аромат и иногда бросала взгляд на Ивана. Несмотря на свою опытность, она была смущена. Впрочем, как и ее жених. Родин молчал, бросая на нее робкие, но полные восхищения, взгляды. Сильное волнение сковала его речь, он не мог ничего сказать. Наконец Домиция не выдержала:
— Сальватор, отчего ты молчишь? Почитайте мне стихи Вергилия или другого автора. Опиши мою красоту в восторженных тонах, мне будет, несомненно, приятно.
— Домиция, называй меня лучше Иван. Мне так больше нравиться.
— И-ван… Интересное имя, но оно не римское. Откуда ты Иван Сальватор?
— Из племени славян.
— А кто такие славяне? И где они живут?
— Про германские племена, я думаю, ты уже слышала? Например, про венедов?
— Венеды? Да, слышала.
— Так вот мы живем восточнее их. Потом на карте я покажу тебе мою страну.
— Хорошо.
— А не остались ли у тебя Иван в том далеком краю родители, жена, дети?
— Не успел обзавестись семьей. У нас поздно женятся лет в тридцать, также как и женщины.
— В тридцать?! О, Юнона, это же непозволительно поздно! У нас уже в восемнадцать лет поздно, а у вас в тридцать, старухами, выходят замуж. В такие лета как они могут выносить здорового ребенка?
— А они рожают либо по одному, либо вообще не рожают. Живут для себя и своего здоровья, а больше для развлечения.
— Но вы же вымрите как племя! Да и как без ребенка! Женщина тогда становиться женщиной, когда познает радости материнства. Мне внушали это с детства, и я хочу иметь любимого мужа и детей. И я покончу с собой, если этого я не заполучу.
— Я полностью согласен с тобой, о, несравненная Домиция. И тоже хочу любимую жену и любимых детей. Думаю, что сделаю это в Риме. Вот присмотрел здесь одну достойную девушку.
— И кто она? — Домиция престала улыбаться и ревниво закусила губу.
