– Приказ его светлости герцога Вертенбургского. Арестанта привели. Приказано заковать в цепи и содержать в одиночной камере. Пожизненно. Содержание стандартное.
– Понятно, – ответил здоровяк и отодвинул засов изнутри.
Привратник только после этого ключом открыл замок и отодвинул засов со своей стороны. Дверь распахнулась, и пленник со своими конвоирами и новым сопровождающим двинулся вовнутрь тюрьмы, к своей камере, которая находилась в самом дальнем конце помещения.
«Елки-палки, – подумал Федор удрученно, – как я отсюда выбираться буду?»
В конце длинного, темного коридора, едва освещенного несколькими факелами, его уже ждали два таких же здоровяка, сидящие за огромным массивным столом, и коренастый мужик в кожаном фартуке, который оказался кузнецом.
– Пришел наконец, – обрадованно сказал он, – а то я заждался!
Естественно, отвечать на это приветствие не было никакого смысла. Кузнец сам открыл дубовую деревянную дверь камеры, усиленную с каждой стороны тремя горизонтальными полосами железа, потянув ее за железное кольцо.
– Входи и раздевайся, – скомандовал тюремщик.
– С чего бы это? – настороженно поинтересовался Федор. Рожи его новых знакомых доверия у него не вызывали.
– Не боись, – подбодрил его надзиратель, – господские забавы нам не нужны. Мы же тебя к стене прикуем. Для похода в туалет тебя никто расковывать не будет. Так что голым тебе даже удобнее будет. Ну что, сам разденешься или помочь?
– А иди-ка ты… – ответил Федор и замахнулся, резко чиркнув наручными кандалами по каменной стене.
Но тюремщик просто мощным ударом ладонью в ухо сбил его на каменный пол.
Когда Федора, немного побив, втолкнули в открытый дверной проем, он первым делом осмотрел место нового проживания. Камера представляла собой полутемную вонючую комнату размером четыре на шесть шагов. Свет в нее проникал через единственное зарешеченное оконце, расположенное на высоте примерно трех метров. Если каким-то способом удастся выломать решетку, то через него, наверное, сможет протиснуться человек средней комплекции. Заключенного подвели к каменной стене, к цепям, висящим напротив входной двери. Рядом с Федором удобно расположился еще один страдалец, кости которого так и остались лежать в ржавых кандалах даже после давней смерти, наглядно демонстрируя, что такое пожизненное заключение у его светлости.
– Это кто? – спросил Федор тюремщика.
– Да так, старший брат нашего герцога. Познакомься с ним. Он будет единственным твоим собеседником на долгие годы.
– А как он сюда попал?
– По закону все наследство должно было достаться старшему брату. Но герцог был с этим не согласен, и бедняга без вести пропал на охоте. Смекаешь?
– Смекаю.
– Он тоже, как и ты, ругался вначале, цепями звенел, грозил смертью… Потом подкупить пытался.
– И что, никто не соблазнился?
– Зачем? Его светлость ввел закон. Если тот, кого пытаются подкупить, сообщал куда надо о попытке подкупа, то половину взятки доставалось ему. А если брал взятку – взяточника четвертовали.
– А даже половина денег лучше, чем топор палача…
– Какой ты умный, сразу все понял.
Вот так, за беседой, железные кандалы Федора на руках и ногах были прикованы к железным кольцам, висевшим на стене камеры.
– Не жмет? – заботливо спросил работяга.
– Жмет, – ответил Федор.
– Ничего, привыкнешь, – удовлетворенный своей работой, подбодрил его кузнец.
– Кормежка в шесть утра, в двенадцать дня и шесть часов вечера, – вставил слово тюремщик.
– А кормите чем?
– Триста граммов хлеба и кружка воды. Да здесь больше и не надо.
– А спать как?
– Другие наловчились в цепях на соломе спать, и ты научишься. Не бойся, не ты один здесь такой. Живут же как-то. Привыкнешь.
После того как дверь камеры захлопнулась, Федор попытался оценить свое положение. Цепи ножных кандалов, в которых его привели сюда, были прикованы заклепкой к кольцу, вделанному в каменную стену камеры. А руки, каждая по отдельности, прикована к стенным крюкам так, что пленник вполне мог почесать себе голову или соединить кисти рук перед лицом, чтобы держать миску с едой, но нанести сильный удар кулаком или локтем было невозможно. Кроватью заключенному служила большая копна наполовину сгнившей вонючей соломы.
Ни прогулки, ни походы в туалет режимом содержания не предусматривались. Ну и как теперь выбираться отсюда?
– Послушай, к тебе посетитель пришел, – прервал тюремщик грустные размышления Федора, открыв маленькое оконце на двери, – утверждает, что он твой друг.
– У меня нет здесь друзей. – Пленник попробовал отказаться от нежданного визита, но дверь уже отворилась, и в камеру зашел лорд Тарэкс. Посмотрев на стену, кандалы и Федора, незваный гость победно улыбнулся.
– Ну что ж, здравствуй, рыцарь Черного дракона. Очень приятно видеть тебя здесь, – со злорадством в голосе произнес лорд. Его лицо опять расплылось в довольной улыбке.
– Если хочешь, рядом устраивайся, я подвинусь, – предложил Федор.
