Вот и я, быть может, через несколько дней войду в их число. В эту разновидность несовершенных женщин, которые вынуждены обманывать, и делают это, как умеют, и должны решиться на эту длительную смелость, на этот постоянный самоконтроль, чтобы не отличаться от других, чтобы не сталкиваться с чьим-то сочувствием, не носить клеймо иного человеческого состояния, и так и живут до конца в этих труднейших условиях, в условиях двойной игры — для других и для себя, и ведь должно же наступить и такое время, когда комедии конец, а в зеркале зияет рана на их наготе, шрам, как кусок чужой кожи, не видеть которую невозможно, потому что это и ампутация сознания. И когда приходит минута, когда эта истина охватывает пламенем, потому что она и стыд, и насилие над собой и над другим человеком, то нужно отодвинуть чьи-то руки, сберегая свою тайну, — и уйти в темноту сознания, только для себя самой можно остаться такой, какая ты есть, и никто тут не виноват.