Оставался один способ: прострелить колеса. Способ опасный, он может иметь тяжелые последствия. Если конвой услышит выстрел, расценит это как нападение. Тогда пощады не жди. А услышать его, особенно в тихую погоду, легко.
Но чем дольше рассуждал Иван Спиридонович, тем больше приходил к выводу, что ружье — единственная возможность подстраховать шоферов. Если пробить у конвойной машины колесо, на его замену потребуется самое малое минут двадцать. А если пробить два колеса?.. Но ружье ненадежно для таких целей, тут же отметил про себя Иван Спиридонович. Если с первого выстрела не прострелишь, пока вставишь в ствол второй патрон, машина будет уже далеко.
И он снова вспомнил про автомат Мити. Надежды на то, что он до сих пор лежит на заимке, не было почти никакой. Но и другого выхода тоже не было. «Надо завтра же идти туда», — решил Иван Спиридонович, глядя в окно. Об опасности он не думал. Не пугало и то, что за это могут посадить в тюрьму. Пусть садят, с мстительной радостью решил Иван Спиридонович. Главное, он тогда смело может смотреть в глаза старику Мамонтову. И не только ему, но Саньке, и всем остальным. Иван Спиридонович со скрипом повернулся на кровати и посмотрел в окно. С черного неба сорвалась звезда и, прочертив ровную белую линию, растаяла в бездне.
Встал он рано. В нижнем, спускающемся к ручью, конце огорода еще не сошел туман, на траве висела седая роса. Солнце пряталось далеко за сопками, его лучи не касались даже вершин. Те вырисовывались в сером небе, словно гигантские горбы.
В комнате был полумрак. Не зажигая света, Иван Спиридонович долго искал рюкзак, в который можно было бы спрятать автомат. С этим рюкзаком он ходил за клубникой. Ставил в него ведро, чтобы ягода не мялась, и идти было легче. Но сейчас он словно провалился сквозь землю. Иван Спиридонович облазил весь дом и наконец нашел его на шифонере. По всей видимости, его положила туда Варя.
Достав рюкзак, он сел на стул и опустил руки. Душу заполнила горечь. В последние дни образ Вари стал постоянно преследовать его. Она появлялась перед глазами и днем, и ночью. Очевидно, чувствовала, что к ее последнему пристанищу подбираются те, кому положено быть в аду.
Иван Спиридонович тряхнул головой, поднялся, положил в рюкзак булку хлеба, кусок сала, котелок, кружку, щепоть чая в целлофановом пакетике — все, что необходимо человеку в тайге. Завязал рюкзак, окинул взглядом комнату, словно видел ее последний раз, постоял немного у стола и, тяжело вздохнув, вышел.
Город он прошел, когда уже совсем рассвело и первые лучи солнца начали заливать улицы. Они были пустынны. Фабрика не работала, и горожане отвыкли вставать рано. Лишь на окраине ему встретилось несколько женщин да заспанных мужиков, выгонявших коров на поскотину.
За городом дорога пошла вниз, в долину, откуда начиналась непролазная пихтовая тайга. Раньше по этой дороге возили крепежную стойку для шахт и сено для лошадей, работавших на руднике. Теперь, когда рудник и фабрику закрыли, ею пользовались мало. Дорога заросла травой, но идти по ней было легко. Иван Спиридонович вдыхал полной грудью хрустальный воздух и, пружиня шаг, уходил все дальше от города, надеясь к полудню добраться до заимки. Но вдруг услышал за спиной гул автомобиля. Он остановился. Его догонял милицейский «УАЗик». Поравнявшись с ним, машина затормозила. В ней ехали четыре парня, одетые в гражданское. Одного из них — Михаила Легостаева, сидевшего на переднем сидении, он узнал сразу. Тот работал заместителем начальника районного отдела милиции. Он открыл дверку и, улыбаясь во весь рот, крикнул:
— Куда держит путь летописец Отечества?
Легостаев наверняка имел ввиду обращение Ивана Спиридоновича, напечатанное в газете. Его шутливый тон сразу успокоил. Если бы милиционеры имели злой умысел, они бы начали разговор по-другому. Иван Спиридонович шагнул к машине и увидел, что ребята навеселе. У него совсем отлегло от души.
— Что это вы с утра такие блаженные? — спросил он, решив поддержать шутливый тон Легостаева.
— Надо же отдохнуть когда-то от проклятой жизни, — сказал Легостаев. — На рыбалку едем. А вы куда?
Иван Спиридонович на секунду растерялся, но тут же ответил:
— На Митину заимку. Кислицу иду посмотреть.
— Садитесь, — Легостаев обернулся назад, кивком головы давая своим товарищам понять, что надо подвинуться.
Один из них открыл заднюю дверку. Иван Спиридонович залез в машину, положил рюкзак на колени.
— Давно вы там были? — спросил Легостаев, когда машина тронулась.
— Где? — не понял Иван Спиридонович.
— На заимке.
— А что? — у Ивана Спиридоновича снова заскребло на сердце.
— Я там несколько лет назад таких харюзов ловил, каких во всей округе никто не видел, — сказал Легостаев.
— Нет там сейчас рыбы, — опустив голову, произнес Иван Спиридонович. — Выдра завелась. Всю пожрала.
— Жаль, — искренне огорчился Легостаев. — А то бы мы вас до места с комфортом доставили.
