У дверей Егор остановился.
— Знаете, в чём была главная ошибка Мазая? Он думал, что может изменить природу человека силой. Но люди меняются только сами. По своей воле. И пока они не захотят — никто за них это не сделает.
Дверь закрылась, отрезав его от мира большой политики навсегда.
***
Через неделю Егор стоял у некрополя Нулевого форта. Дождь, как всегда, барабанил по крышам и надгробиям. Серые капли смывали надписи на камне, словно время стирало память о мёртвых.
Могила Кардинала была скромной — просто памятная табличка с выжженным именем. Никаких пышных эпитафий, никаких слов о героизме. Просто имя.
— Прости, — тихо сказал Егор. — Не получилось. Я думал, мы можем изменить мир. А получилось только хуже.
Ветер шелестел листьями немногих уцелевших деревьев. Где-то вдалеке грохотала техника — жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжал Егор, словно Кардинал мог его слышать. — Я начинаю понимать Мазая. Когда видишь, как люди убивают друг друга за ерунду, хочется их остановить. Любой ценой.
Из кармана он достал мятый лист бумаги — предложение о работе. Нашелся караван, которому нужен опытный водитель. Обычная работа, обычная зарплата.
— Возвращаюсь к истокам, — сказал он могиле. — Буду водителем. Не Проводником, не героем. Просто человеком, который умеет водить машину.
Воздух вдруг сгустился, наполнился едва уловимым озоном. Егор почувствовал покалывание в затылке — знакомое ощущение, которое когда-то предупреждало о присутствии тварей.
— Привет, Броня.
Он обернулся. Рядом с могилой Кардинала стояла Химера. Не совсем материальная — сквозь её фигуру просвечивали надгробия, но узнаваемая. Те же разноцветные глаза, та же плавная походка хищника.
— Ты... — Егор отступил на шаг. — Но ты же растворилась...
— Растворилась в Мешке. Стала его частью. — Химера подошла ближе, и воздух заискрился мелкими вспышками. — Но иногда могу... концентрироваться. Ненадолго.
Она коснулась таблички Кардинала. Дерево заледенело под пальцами.
— Он был хорошим человеком. Лучше нас.
— Что ты здесь делаешь? — Егор всё ещё не мог поверить своим глазам.
— Прощаюсь. — Химера улыбнулась печально. — И предупреждаю. То, что началось с нашей революцией, ещё не закончилось.
— Как и предсказывал.
— Мы не свергли диктатора. Мы устроили конкурс на его место. — В её голосе звучала горечь. — Люди не хотят свободы. Хотят хозяина.
Они стояли молча. Где-то в городе раздавались выстрелы — очередная стычка между группировками.
— Что будешь делать? — спросила Химера.
— Вернусь к началу. Буду водить караваны. — Егор показал предложение о работе. — Медикаменты для удалённых фортов. Честная работа.
— Водитель... — Химера почти улыбнулась. — Помнишь, как мы везли чёрные камни? Спасали мир.
— Спасли. На несколько недель.
— А потом мир снова стал нуждаться в спасении. И будет нуждаться всегда. — Её фигура начала размываться. — Знаешь, в чём была наша главная ошибка? Мы думали, что люди хотят быть лучше. А они просто хотят выжить.
— Не все такие.
— Нет, не все. Но большинство. А большинство определяет правила игры. — Химера протянула руку, но не коснулась его. — Удачи тебе, водитель.
Она растворилась, оставив лишь лёгкий запах озона. Егор остался один.
— Я попытался, — сказал он. — Честно попытался. Но Мешок оказался сильнее.
***
Месяцы превратились в рутину. Рейс за рейсом, груз за грузом. В караванном агентстве его стали называть Дальнобой — за готовность брать самые опасные маршруты к удалённым фортам. Старое имя Броня осталось в прошлом, вместе с мечтами о том, что мир можно изменить.
Дальнобой возил медикаменты, продукты, иногда почту. Познакомился с водителями других караванов, выучил новые маршруты, освоился в новой роли. Три года честной работы, три года рутины — и впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на покой.
Изредка встречались неприятности. Раз попали в засаду — бандиты блокировали дорогу. Пришлось отбиваться. Один из нападавших узнал Егора.
— Ты же... ты Проводник! — крикнул он, опуская оружие. — Тот, что Мазая свергнул!
— Ошибаетесь, — спокойно ответил Егор. — Я водитель.
— Но ведь...
— Водитель Дальнобой. Везу лекарства для больных. — Он показал документы. — Можете проверить.
Бандиты переглянулись. В Мешке уважали тех, кто лечит, а не калечит.
— Проезжай, — сказал главарь. — И... передай больным наши лучшие пожелания.
— Передам.
Такие случаи были редкими. Обычно его никто не узнавал. Дальнобой, водитель медицинских грузов, был неприметным человеком. Именно таким, каким он хотел быть.
Но Мешок не отпускает. Никого. Никогда.
Последний рейс начался как обычный. Медикаменты в форт "Дальний", за холмами. Опасная дорога, но Дальнобой её знал. Грузовик — старый, но надёжный Урал, который служил ему верой и правдой.
Но в тот день что-то было не так. Дождь лил сильнее обычного, видимость была нулевая. И ещё — это странное ощущение дежавю, словно он уже проезжал этот участок дороги. В другой жизни.
— Держись правее, сейчас будет поворот, — прозвучал голос по рации.