Дальнобой вздрогнул. Голос показался знакомым. Но конвоиров с ним не было — он ехал один.
— Кто говорит? — спросил он в микрофон.
Только помехи в ответ.
Дорога пошла под уклон. Серпантин, опасные повороты. Дальнобой сбавил скорость, вглядываясь в серую пелену дождя.
И тут увидел их. Фигуры у дороги — размытые, словно мираж. Солдаты в знакомой форме. Один из них поднял руку, показывая остановиться.
Дальнобой узнал его. Капитан Мурашов. Точно такой же, как тогда, в том другом мире. В той другой жизни.
— Невозможно, — прошептал он.
Но фигуры были там. Мурашов, Вершинин, остальные из той злополучной колонны. Все, кто погиб в горном ущелье много лет назад. Они смотрели на него, не двигаясь.
Дальнобой остановил грузовик. Мёртвые солдаты стояли в десяти метрах, прозрачные, как дым.
— Колонна в сборе, — прозвучал голос Мурашова через помехи. — Можно продолжать путь.
— Куда? — Дальнобой не отрывал взгляда от фигур.
— Домой, — отчетливо донеслись слова справа. Егор медленно повернул голову. Вершинин сидел рядом и смотрел на него.
Взрыв прогремел под колёсами грузовика. Мина, заложенная давно. Или недавно. В Мешке время не всегда течёт правильно.
Дальнобой почувствовал, как земля уходит из-под ног. Как он падает в пропасть, как всё повторяется снова. Двадцать семь секунд. Столько нужно, чтобы принять решение, которое изменит всё.
Только теперь он знал — ничего не изменится. Война продолжается. Люди убивают друг друга. Мешок забирает новых и новых.
Но он остался человеком. И этого достаточно.
В последние секунды падения Дальнобой — когда-то Проводник, когда-то Броня, когда-то Егор Крылов — услышал знакомый звук: стук дождя по металлу. Вечный дождь Мешка, который смывает всё, но ничего не может смыть до конца.