На крыше вражеского болотохода покачивалась фигура с пулеметом. Даже в сумерках было видно — люди пьяны до полусмерти.
— Эй, вы там! — заорал пулеметчик, заметив их. Голос плыл, язык заплетался. — Стоять, бля! Досмотр и пошлина!
— Досмотр он устроит, — пробормотал Корешок. — Егор, слушай внимательно. По моей команде — газ в пол и прямо на них. Не дергайся, не виляй. Таран.
— Ты спятил? Они же...
— Они обоссутся от страха, вот что. — Корешок говорил уверенно, как человек, не раз проходивший через подобное. — Пьяная мразь всегда рассчитывает на чужой страх. Когда жертва прет напролом — у них мозги клинит. Секунды три будут тупить.
Мародеры остановились в тридцати метрах. Их болотоход был кошмаром механика — куски железа, приваренные как попало, самодельная броня из дорожных знаков, ржавые трубы вместо бойниц.
— Последний раз говорю! — пулеметчик попытался прицелиться, но ствол ходил восьмерками. — Вылазьте, суки! Осмотр груза и налог! Половину гоните!
— Половину, — фыркнул Корешок. — Жадность фраера сгубила. Егор, готовься. Кардинал, как рванем — огонь по той пьяной харе на турели. Собьете — остальные обосрутся.
— Не промажу, — отозвался Кардинал.
— Три... — начал отсчет Корешок. — Два... Один... Егор, давай!
Егор вдавил педаль в пол. Болотоход взревел и рванул вперед, разбрасывая фонтаны грязи. Прямо на мародеров. Без предупреждения, без колебаний.
Эффект превзошел ожидания. Пулеметчик от неожиданности выронил бутылку и судорожно вцепился в гашетку. Но болотоход уже качало на кочках, и очередь ушла в небо. Остальные мародеры бестолково заметались - кто-то пытался отскочить, кто-то поднимал оружие, кто-то просто заорал.
— Огонь! — рявкнул Кардинал.
Кроха полоснул из пулемета по сгрудившимся мародерам. Двое упали, остальные бросились врассыпную. Их болотоход дернулся, пытаясь развернуться, но было поздно.
Егор направил машину точно в борт вражеского болотохода. Удар! Скрежет металла, крики, звон разбитого стекла. Мародерский болотоход накренился, пулеметчик кубарем полетел с турели прямо в трясину.
— Не останавливайся! — заорал Корешок. — Дави дальше!
Егор дал задний ход, выворачивая из кучи металла, потом снова вперед, объезжая поверженного противника. Сзади грохнуло несколько выстрелов - уцелевшие мародеры пытались отстреливаться. Но пьяные руки плохо держат оружие, а движущуюся мишень в сумерках не так-то просто поразить.
Через минуту все было позади. Болотоход нёсся вперед, подпрыгивая на кочках. Егор вцепился в руль, выжимая из машины все возможное.
— Можно сбавить, — наконец сказал Корешок. — Оторвались.
Егор послушно снизил скорость. Руки мелко дрожали от адреналина.
— Как в старые добрые времена, — хмыкнул Кардинал, проверяя магазин. — Лобовая атака - лучшая защита.
— Повезло, что они были пьяные в дымину, — заметила Химера. — С трезвыми такой номер не прошел бы.
***
Они ехали дальше. Пейзаж становился все более зловещим - корявые деревья торчали из воды как костлявые пальцы, туман клубился над трясиной, создавая причудливые фигуры.
— Сколько до дамбы? — спросил Егор.
— Километров пять, — ответил Корешок. — Если не встретим больше никого, часа через полтора будем там.
Черный камень в рюкзаке Кардинала больше не пульсировал. Словно короткий всплеск активности во время стычки исчерпал его силы. Или он просто снова уснул, дожидаясь чего-то известного только ему.
"Что ты такое? — мысленно спросил Егор. — Зачем ты мне показываешь эти... ощущения? Что ты хочешь?"
Ответа, разумеется, не было. Только дождь, стучащий по крыше, только рокот двигателя, только бесконечные болота вокруг.
Впереди сквозь редеющий туман проступали очертания дамбы. Бетонная громада, изъеденная временем и дождем, возвышалась над трясиной метров на двадцать.
— Вот и добрались, — выдохнул Корешок. — Теперь самое интересное. Дамба — это тебе не болота. Там свои правила.
— Какие? — спросил Егор, сбавляя скорость.
— Главное — не торопиться. Бетон старый, крошится. Одно неверное движение — и полетишь вниз вместе с куском дороги.
***
Старая дамба встретила их молчанием. Это было даже хуже, чем вой тварей или пьяные крики мародеров. Молчание в Мешке всегда означает затишье перед бурей.
Егор вел болотоход по въездному пандусу, чувствуя, как гусеницы проскальзывают на мокром бетоне. Дождь превратил поверхность в каток, и приходилось балансировать между скоростью и осторожностью.
— Аккуратнее, — предупредил Корешок. — Видишь эти борозды? Кто-то недавно сорвался. Если начнем скользить назад, уже не остановимся.
Наверху картина оказалась удручающей. От былого инженерного величия дамбы остались одни воспоминания да редкие куски бетона, которые еще не успели свалиться в болото.
— Держись центральной полосы, — инструктировал Корешок. — И смотри на дорогу, а не по сторонам. Внизу вода, упадем — даже костей не найдут.
Они поползли вперед со скоростью пешехода. Болотоход мягко урчал, словно большой кот, крадущийся в темноте. В свете фар дорога казалась бесконечной лентой, уходящей в никуда.
— Кажется, кто-то едет навстречу, — вдруг сказал Кроха с турели.