Егор стоял один посреди бойни. Вокруг валялись трупы, дымилась техника. И только легкое покалывание в воздухе напоминало, что секунду назад здесь была Химера.
Или то, во что она превратилась.
Впереди чернел провал — вход к Матке. Егор двинулся к нему, стараясь не думать о том, что только что потерял еще одного товарища. В кармане пульсировал черный камень, словно торопя его.
Время действительно истекало.
***
Спуск был недолгим. Молодая Матка ждала его в центре подземной пещеры. Она была меньше той, что погибла в святилище, моложе.
Егор остановился в десяти метрах. Матка подняла массивную голову, изучая его множественными глазами. Потом — контакт. Не слова, а образы, эмоции, понимание.
Егор достал черный камень. Тот пульсировал в руке, откликаясь на присутствие Матки.
Егор положил камень на землю перед ней. Матка осторожно придвинула его ближе, обнюхала, коснулась.
Она накрыла камень передней конечностью. Её тело содрогнулось, по хитину пробежали волны света.
Она издала низкий вибрирующий звук — призыв, который разнесся на сотни километров. Где-то далеко твари остановились, прислушались, начали возвращаться к древним ритмам дня и ночи.
Но затем — тревога. Новые образы.
— Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа — видение. Не четкое, размытое. Что-то огромное за гранью восприятия. Голодное. Ищущее щели.
Контакт прервался. Матка отползла вглубь пещеры, унося камень. Дело было сделано.
***
Егор поднялся на поверхность. Солнце садилось, окрашивая Пустошь в багровые тона. Он стоял один среди мертвой земли.
Куда теперь?
Вернуться в западный сектор? Но он больше не водитель. И больше не Броня. Изменения внутри него нарастали. Он чувствовал тварей, даже на расстоянии. Иногда ловил их эмоции — голод, страх, ярость.
Нет, среди людей ему больше нет места. Броня защищал людей и сам был человеком. А кем стал он теперь?
Егор закрыл глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. И услышал — не звук, а направление. Что-то тянуло его на север. Туда, где заканчивались карты, где даже радоловы не бывали.
Почему именно на север? Он не знал. Но другого пути не видел.
Проводник — двинулся в путь. Один, почти без припасов, без цели. Только человек, переставший быть просто человеком, и неясный зов в голове.
Позади остались мертвые друзья и спасенный сектор. И Броня — имя, которое больше ему не принадлежало. Впереди — неизвестность.
Путь Проводника только начинался.
***
Три недели спустя. Пограничный форт "Северный предел".
Старый дружинник грел руки у печки, слушая барабанную дробь дождя по крыше. На север от форта начиналась terra incognita — белое пятно на всех картах.
— Эй, Седой! — крикнул напарник с вышки. — Иди глянь! — Что там? — Человек! Один! Идет с юга! — Днем?!
Седой выругался, натягивая плащ. Какой идиот попрется к форту в дневное время? Самоубийца?
Вышел на стену, взял бинокль. И замер.
Человек шел через серую пелену дождя в одной куртке. Без капюшона, без защиты. Вода струилась по волосам, но он шел ровно, уверенно, словно дождь его не касался.
И твари...
Седой протер линзы, не веря глазам. Дневные твари — те, что рвут любого за стенами, пока солнце в зените — сопровождали путника. Не нападали. Шли рядом, как... как охрана?
У самых ворот человек остановился. Поднял руку — простой, почти небрежный жест.
И твари разбежались.
За секунду вся территория перед фортом опустела. Впервые за годы службы Седой видел пространство у стен совершенно чистым днем. Ни одной твари. Словно их никогда и не было.
— Мать моя... — выдохнул напарник. — Ты это видел?
Седой молча кивнул.
— Открывай ворота, — тихо сказал Седой.
— Но...
— Открывай. Ты хочешь отказать тому, кто может ЭТО?
Ворота открыли. Человек вошел спокойно.
— Кто ты? — спросил Седой, разглядывая странника.
Молодой мужчина с потухшими глазами. В зрачках — отблески чего-то нечеловеческого.
— Проводник, — ответил он глухо. — Ищу... Кое-что на севере. Можно переночевать?
— Конечно. Идем, обсохнешь.
Они повели его в комендатуру, а Седой не мог отделаться от странного чувства. Будто не человека впустили, а что-то иное. Что-то, притворяющееся человеком.