— Кролики — это серьёзно, — пробормотал Кайден и с тоской поглядел на Вейлинн. Супруга снова отошла к окну и, сложив руки на груди, принялась в сотый раз созерцать зимний сад. Между тёмных бровей залегла вертикальная морщина.
— Не хочешь немного развеяться? — предложил Кай. Оставлять девицу в одиночестве, наедине с явно не радужными размышлениями, хотелось меньше всего на свете. — Мы вполне успеем вернуться к ужину.
— Нет, — тихо отозвалась ведьма. Уголок её рта нервно дёрнулся. — Думаю, лучше мне прилечь и вздремнуть немного. От перемены погоды такая слабость…
— Хорошо, — кивнул Кайден и выдавил учтивую улыбку. — Отдохни как следует, дорогая…
Он встал, преодолел разделявшее их расстояние и наклонился к жене, словно собирался поцеловать.
— Если, вернувшись, я не застану тебя на месте, — выцедил он тихо и грозно, впившись стальными пальцами в нежное предплечье, — пеняй на себя, девушка.
Милон снова дежурил у Южных ворот. Кай отсалютовал ему и подъехал ближе.
— Если моя супруга вознамерится отправиться на прогулку, отряди с ней пару провожатых, — Кай подкрепил просьбу парой серебряных монет: несмотря на отчаянное сопротивление, губернатор всучил-таки ему кошель со звонкой наградой. — Госпоже нездоровится, и я буду признателен, если ты приглядишь за ней, дружище.
— Глаз не спущу, — подмигнул Милон, не задавая лишних вопросов, и сунул монеты в карман. — Далеко собрались?
— Юный господин жаждет узреть свою добычу. — Кайден ласково потрепал по холке серую в яблоках кобылу.
— М-м-м… крольчатина… — мечтательно протянул страж и потёр ладони. Замёрзшие пальцы его покраснели. — Лучшее украшение праздничного стола.
— Что ж, если нам повезёт, один ушастый — твой, — пообещал Кай и тронул лошадь, направляя к мосту. Там его уже поджидал Вей на рыжем, как и он сам, толстоногом пони.
— Договорились, — кивнул Милон. — Держитесь подальше от воды и не задерживайтесь. Видишь, как алеет закат? В ночь опять мороз ударит, как пить дать.
Путь до опушки по знакомой уже тропе казался привычным и безопасным. За спиной блестели золочёные башни Харивмы, впереди стелилась белоснежная гладь, чуть подёрнутая розоватой дымкой. Солнце ещё не село, но месяц уже взошёл и норовил проткнуть острыми рогами сиреневые облака. Его извечная спутница — Северная звезда — казалась бриллиантом, приклеенным к синему бархату неба.
— Целоваться противно? — нарушил Вей благословенную тишину.
Вопрос озадачил, и Кайден нахмурился.
— Не рановато тебе о таком спрашивать?
— В самый раз, — удручённо вздохнул парень и повесил раскрасневшийся нос. — На рождественском приёме отец объявит о моей помолвке.
"Ах, вон оно что!" — сообразил Кай.
— Мне едва исполнилось тринадцать, когда нас с невестой обручили, — он криво улыбнулся.
— А сколько тогда было госпоже Вейлинн?
— Понятия не имею, — пожал плечами Кай. — Причём здесь она?
Мальчонка вскинул голову и удивлённо уставился на него.
— Как это "причём"? Вас же обручили!
"От же чёрт!" — Кай мысленно дал себе пенделя.
— С наречённой у меня разладилось, и помолвку пришлось…эээ… расторгнуть, — неуклюже соврал он. — Ну а потом я встретил госпожу Вейлинн…
— И сразу влюбился?
Кай бросил на парня яростный взгляд. Что за дурацкий допрос?
— Нет, не сразу, — сердито выцедил он.
— Ну а потом? — не унимался любопытный сорванец.
— Что потом?
— Потом влюбился?
Кай стиснул поводья так, что пальцы побелели.
— Тебе зачем?
— Да так… выяснить одну вещь хочу.
Кайден внимательно глянул на рыжего спутника.
— Это какую же?
Парнишка глубоко вздохнул, явно собираясь с мыслями, и выпалил:
— Старшая дочь Милона — Толстушка Лиззи — говорит, что если любишь, целоваться не противно. Вот и хочу выяснить, правда это, или очередная девчачья выдумка.
Кай закусил губу, чтобы не прыснуть со смеху, а пацанёнок смотрел на него, как ученики на Христа. Бесхитростный детский взгляд этот тронул до глубины души, и Кай решил просветить бедолагу. За десять дней, проведённых в Харивме, он успел искренне привязаться к рыжему непоседе и ощущал какую-то странную, неуместную и нелепую ответственность за судьбу вихрастого мальца.
— Лиззи не обманула тебя, — изрёк он, придав голосу всю возможную серьёзность. — Целоваться гораздо приятнее, если влюблен.
— Правда?
— Слово воина! — Кай жахнул в грудь кулаком, подтверждая вес сказанного.
Однако его ждал новый удар…
— Я видел, как вы целуетесь, — заявил наследник губернатора, — и сразу понял, что тебе не противно. Ты глаза закрыл и так прижимал госпожу, будто боялся, что она исчезнет.
— Подглядывать нехорошо, — буркнул Кай, но сорванец ничуть не смутился.
— Это случайно вышло, — заявил он и посмотрел внимательно. — Она, кстати, тоже глаза закрывала. И даже на цыпочки встала, чтобы тебя за плечи обнять. Это значит, вы влюблены?
Вот оно… То, о чём Кай строго-настрого запрещал себе думать.
Вопрос, которого он так страшился, прозвучал с той категоричной прямотой, на которую способны лишь дети, пьяные и юродивые. И что лучше сказать в ответ, Кайден не имел ни малейшего представления.
