– Ну что ты сравниваешь, 25 лет прошло, как прогнали фашистов, сейчас-то чего грустить? Живы остались!
– Это конечно, живы. Вот скажи мне, Отто, ты много работаешь, тебя уважают, ты доволен тем, что у тебя есть?
– А что? Все хорошо, Марк! У меня хороший дом, жена, дети выросли, у меня есть любимые собаки. Колли… Я так люблю с ними по утрам бегать!
– Молодец, у меня тоже как будто все нормально. Я не об этом.
– А о чем? Как это у вас говорят, «лучше журавль у небе, чем синица в руке»?
– И об этом тоже. Ты не замечал, кто принцип «кто не работает, то не ест» давно не актуален в нашей стране? Почему для того, чтобы хорошо жить, надо непременно выкручиваться, что-то доставать, кому-то что-то дарить, устраивать… Ну почему нельзя просто жить и работать, а не налаживать связи, выколачивать планы, а потом их стараться не срывать?
– Тебя на философию потянуло? Или кризис среднего возраста почувствовал? Что тебя гложет?
– Да ничего, это я так, пиво расслабило немножко. Устал. Но не оттого, что много работаю, устал не видеть результата своего труда. Все хотят на дармовщинку в рай попасть.
– Ты себя не идеализируй. Ты же тоже пользуешься какими-то благами!
– Я это заработал своим горбом!
– Друг, ты живешь в системе, и плохо тому, кто из этой системы выпадает. Конечно, на Западе ты бы уже миллион заработал. Но знаешь, как-то знаменитый американский финансист Рокфеллер сказал: если ваша единственная цель – стать богатым, вы никогда не достигнете ее.
– Я никогда не хотел быть богатым, – и без того близко посаженные черные глаза стали ближе и сосредоточенней. – Я хотел иметь свое дело, которое можно было бы передать детям, как когда-то было в царской России, до революции.
– Эко тебя занесло! Тогда ты не в той стране родился и не в то время! Пойдем лучше прогуляемся!
Они шли по тихой узкой улочке, наслаждаясь приятным морским бризом и еле слышным шумом волн. Двухэтажные дома, выстроенные в разных стилях, смотрелись не вычурными, а скорее ухоженными, с множеством палисадников и приоконных горшков с высаженными цветами.
– Когда-то Пярну назывался русским названием Пернов, а в начале XVIII века после Северной войны город перешел во владение русской империи. И в Пернове проживал Абрам Ганнибал – прадед Пушкина и сподвижник Петра Первого.
– Я не знал.
– И сейчас многие известные люди облюбовали Пярну. Долгие годы здесь отдыхал выдающийся скрипач Давид Ойстрах с семьей. Вот на этой улице они жили – улице Муули… Ты не переживай, дружище, все образуется…
– Да, конечно, прости за философские темы. Ты знаешь, скоро мне звание Героя Социалистического Труда должны присвоить. Косыгин недавно приезжал…
– Вот видишь! Вот и передашь свое дело, когда время придет! У тебя же три замечательные дочки! Выйдут замуж, зятья пойдут, внуки…
– А придет оно, это время?
– Не переживай, придет…
Горунов не спал всю ночь. Глядя на изрядно округлевшую луну в распахнутом окне, он нервно курил сигарету за сигаретой. Накануне вечером опер ОБХСС встретился со своим давним осведомителем Кешей, который поведал интереснейшую информацию. Несколько дней тот следил за Раскиным, в недавнем прошлом – сибиряком Броутманом, незаметно таскаясь повсюду. За все это время зубной техник ничем особо себя не выдал. В магазине больших денег не тратил, на рынке – тоже, в ресторанах не был, один раз в такси прокатился, но что в том особенного? Одевался элегантно, но не броско, так, один костюмчик серенький, правда, не из дешевых. С прекрасным полом не общался, на работу и с работы являлся вовремя. И, кажется, тихий и скромный советский гражданин, не к чему придраться. И нечего было бы и добавить к этому портрету, если бы Кеша не догадался зайти в стоматологическую клинику. Записавшись на прием к зубному, он присел в длинном белом коридоре с розовой каемкой на казенную кушетку в ожидании своего времени.
В осведомители к Горунову Кеша попал достаточно давно за мелкую спекуляцию и, как это обычно бывает с правоохранительными органами, пошел на сотрудничество ради свободы. И почему-то с виду не очень привлекательное дело так увлекло, что порой новоявленный осведомитель и сам уже представлял себя милиционером-сыщиком. Сидя в очереди к стоматологу, Кеша не страшился вставить давно выпавший зуб и, если потребуется, потратить таким образом свою собственную энную сумму на праведное сыскное дело.
