– Думайте, Родион Маркович, вы – опытный адвокат! Теперь моя судьба в ваших руках. Мне здесь долго не протянуть.
В два часа ночи Марка вызвали на допрос. И в это время Бородин не спал, поскольку был готов бодрствовать из-за стычки с Топором, от него теперь можно было ожидать чего угодно. Кирутин встретил подследственного ласково, даже чаю предложил выпить… и поговорить по душам. Однако прозорливому подследственному показалось последним делом попадаться на крючок следователя из системы, и от эдакой гуманности напоказ Марк отказался.
– Курите? Угощайтесь!
– Спасибо, у меня свои есть.
– Так у вас «Прима» небось, неужто от сигареты с фильтром откажетесь?
– Я на фронте привык без фильтра.
– Ну, как знаете… Марк Наумович, а вам привет от вашего дядюшки – Троекурова Романа Аркадьевича.
– Интересно. Благодарствую. И там искали, но не нашли…
– Ну не совсем, просто спросили пока, но, если понадобится, отыщем и иголку в стогу сена.
– Трудно отыскать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.
– Вы шутите? Вашему самообладанию можно позавидовать! Так может, вы сами вспомните, где спрятали награбленные деньги?
– И рад бы вам помочь, да нечем. Не прятал я того, чего нет. Все вкладывал в производство и помогал нужным людям. Вы слышали поговорку: не подмажешь, не поедешь? Это как раз тот вариант.
– Это кто же, по-вашему, нужные люди?
– Должностные лица и представители власти. Мы собирали подарки – наборы из дефицитных продуктов, которые развозили по квартирам руководства области. К примеру, руководителю бюро товарных экспертиз Всесоюзной торговой палаты Пашкевичу, председателю Витебского облпотребсоюза Жаркову, потом в Минск Соколову, главе нашего ведомства, первому секретарю обкома партии, прокурору области Дунаенко и простым сотрудникам прокуратуры, работникам ОБХСС и ГАИ. Фамилии громкие, и вам они хорошо известны. От них зависело, насколько долго и успешно мы будем работать…
– Я понял, вы таким образом покупали результаты проверок…
– Называйте как хотите, но все эти люди давно привыкли к подношениям, полагая, что за просто так и прыщ не вскочит.
– Давайте попробуем подсчитать – мне же надо отразить это в протоколе.
– За все годы это примерно 25 тысяч рублей, не больше. Да еще 1820 на покупку мотоцикла, холодильника, магнитофона для подкупа чиновников…
– Из похищенных 750 тысяч рублей всего 25? Не смешите меня, Марк Наумович!
– И все же… Мне добавить нечего.
– Посмотрим. Нам некуда спешить. Увести! – раздраженно скомандовал Кирутин конвоиру.
Беспалов сменил Кирутина в три часа ночи и сразу же вызвал на очередной допрос Бородина. Надо полагать, отныне тактика следствия была такой – не давать спать бесконечными беседами, суть которых сводилась к одному вопросу: где деньги? Вопросы тысячу раз повторялись в расчете на усталость, озлобленность подследственного и случайную оговорку на подсознательном уровне. Сколько продолжалась беседа нервного следователя, Марк не мог сообразить: уставшие глаза слипались, страшно хотелось спать, и все же изнурительное времяпрепровождение в кабинете для допросов в какой-то мере избавляло от назойливых притязаний «смотрящего» Топора. А следователь по особо важным делам Беспалов раздражался все больше и больше: мол, самый главный идеолог и спекулянт слишком много себе позволяет.
– Сколько ты будешь притворяться, Бородин? Неужели ты до сих пор не понял, сука, ты не жилец на этом свете! Вышка тебе светит! – Беспалов в отчаянии схватил жертву за кудрявые пряди волос.
– Поживем – увидим, – прошептал Марк, проглотив накатившую слюну.
Последовал удар под дых, еще один, и еще… Упав со стула, Марк закрыл голову руками и прижал ноги к животу, пока сапоги капитана безжалостно вбивались в тело.
Очнулся Марк Наумович от воды, которую кто-то плеснул на его окровавленное лицо. Облизав засохшие губы, он пытался понять, сколько пролежал без сознания. В окне за решеткой ярко светила яйцеобразная луна, в коридоре едва слышны были знакомые шаги конвоира.
– Очнулся? Вспомнил, где деньги?
– У меня их нет…
– Ничего, скоро и не такие секреты раскроешь! Конвой! В карцер!
