Со спичечной фабрики из-за нескольких дней прогулов его уволили, но деньги из карманов почему-то не исчезли. Марина чувствовала, что внезапные перемены Данилы как-то связаны с криминалом, пробовала поговорить с ним по душам, но отчего-то, нервничая, срывалась на крик и плач, и вместо разговора получалась обыкновенная противная ругань, которая и по сей день встречается в половине постсоветских семей. В конце концов, они оба замкнулись в себе, молча отдаляясь друг от друга, и в их отношениях появилась пугающая трещина.
Повисшее молчание тяготило и Федорова. С одной стороны, он стыдился, что перестал уделять Марине с Оксанкой должное внимание, а с другой – ему хотелось быть поближе к этому неведомому кругу разодетых по последней моде карточных игроков, у которых было всегда море свободы, денег, шампанского, красивых барышень и экстравагантных замашек. Данила не понимал, как разорвать этот круг противоречий.
Однажды, пытаясь хоть как-то загладить вину, он пригласил Марину вечером погулять, сходить в кино, но тут, как на зло, позвонил Никита с предложением очередной вечерней игры с новыми клиентами, и Федоров побежал к нему, как собачка на поводке, забыв про Марину и про всё на свете.
– Старик, сегодня игра у Гарика Василевича. Он в соседней школе учился. Помнишь его?
– Наверное…
– Неважно. Играем в очко, как обычно, в одни руки. Первый шаг – подпоить и уговорить сесть за стол. За шампанским?
– Пошли.
Очкастый Гарик Василевич встретил приятелей возбужденно, словно и сам уже подогрелся изнутри в предвкушении азартной игры.
– О, шампанское! Здорово, молодцы, что пришли! Проходите!
Игроки расположились на креслах у низкого лакированного журнального столика, выпили по одному бокалу игристого напитка, по второму, поговорили за жизнь Гарика, который после школы трудился официантом в местном обшарпанном ресторане у вокзала.
– Ну что, поиграем? – предложил Маза, интуитивно не желая упустить градус ожидания азарта.
– А давайте! В очко? – подыграл Данила.
– Предлагаю ставку в банке 100 рублей.
– Согласен!
Данила ловко перетасовал колоду и сдал по две карты.
Внимательно наблюдая за Гариком, Маза моментально раскусил его карты, поскольку очкастый соперник, явный новичок в деле, излучал напускное равнодушие и подчеркнутую уверенность в игре. И бывалый «катранщик», словно удав, прежде чем заглотить жертву, решил подпустить ее к себе поближе.
– Еще! – встрепенулся Гарик от сданной третьей карты.
– И мне!… Поздравляю, у тебя очко. Продолжим?
– Ну, конечно! – согласился хозяин квартиры, окрыленный первым выигрышем.
Благополучно выиграв в нескольких заходах, очкастый успокоился, почувствовав некий фарт, разомлел и предложил выпить еще по пару бокалов шампанского. А Маза только этого и ждал. Теперь ставки в банке возросли. Поскольку игра на деньги, особенно большие, – стрессовая ситуация с выбросом адреналина, на которую человек реагирует типично, – Маза, как опытный шулер, по суетливым жестам вспотевшего Гарика, его мимике и возбужденному голосу моментально догадался, что на этот раз новичку Василевичу катит крупная масть. И при очередной расдаче Федоров тут же помог Мазовецкому, незаметно передавая карты, и очень быстро, за каких-то полчаса при ставке в банке 100 рублей, Маза выиграл у Василевича 4300, а у Данилы – 1200 рублей.
И ту и другую кабалу Маза посчитал реальной, и так называемую помощь в одни руки списывать со счетов не собирался, поскольку это было не в его правилах.
– Финита, Гарик, за тобой кабала – 4 тысячи 300 рублей.
Отдашь через неделю, и мне, надеюсь, не понадобится тебя разыскивать. Принесешь сам. Шампанского?
– Мне хватит, спасибо… – Гарик с запотевшими стеклами очков опустошенно сел на диван и закрыл глаза.
Маза налил бокал прозрачного искристого шампанского, победно выпил залпом и громко отрыгнул.
– Не провожай нас, мы сами… пока… не скучай…
На лестничной площадке Данила бросился на Мазу с законным вопросом:
– Никита, я не понял, почему я-то в кабалу попал? Я же тебе помог играть в одни руки, при чем здесь 1200 рублей, почему я их должен тебе отдавать? С какой стати?
– Данила, старина, это же карточный долг, а долг платежом красен. И нет никакой разницы в одни руки, в две или четыре. Ты мне должен 1200 рублей, и срок – неделя! Дело сделано, гуд бай!
У моментально отрезвевшего Федорова зачесались кулаки, кровь хлынула в голову. Работу он бросил, выигрыша нет, как отдавать 1200 рублей, не представляет, а наглого шулера в шикарном костюме уже и след простыл.
Слегка пошатываясь, Данила добрел до дома и бросился на диван, уткнувшись в толстую пуховую подушку с рюшечками.
Несколько дней он молча лежал в постели, тупо уставившись в потолок, размышляя о том, что делать дальше. В конце концов Данила решил помириться с Мариной, не потому, что ему понадобилось поделиться наболевшим, а просто от того, что с любимым человеком как-то легче переживать трудности.
