– Об этом и говорить не надо, и так всё понятно, и не только мне.
– А кому еще?
– Матери твоей, думаешь, она не замечает твоей подавленности?
Ты же все время молчишь о чем-то…
– Да, Маринка, я проиграл в карты крупную сумму.
– Сколько?
– 1200 рублей…
– Вот это да! Год пахать надо!
– Ты понимаешь, как-то всё так незаметно получилось. Сначала шампанское, разговоры о романтике, красивой жизни, и меня потянуло к нему, ты его не знаешь, мы с ним учились когда-то вместе.
– Кажется, его зовут Никитой?
– Да, теперь у него кличка Маза. Он попросил помочь, поиграть в одни руки.
– Я правильно понимаю, что ты подыгрывал этому шулеру какую-то жертву обвести вокруг пальца?
– Ну да… Только Маза посчитал, что не только Гарик ему должен, но и я. Но это же нечестно!
– А помогать нахлобучить Гарика было честно? Даня, о чем ты?
И что теперь?
– Он требует с меня долг, иначе…
– Что?
– Он может действовать очень жестко… У меня есть пять дней, теперь уже четыре с половиной…
– Что думаешь делать?
– Искать деньги. Твои родители не могут помочь?
– Мои родители только начинают приходить в себя после пожара. И потом, мой отец – офицер госбезопасности в запасе – никогда не станет помогать преступнику. А шулер – это преступник.
– Понятно… Я просто так спросил…
– И что же делать? Может, в сберегательном банке ссуду попробовать взять, но за пять дней не управишься…
– В сбербанке нужны гарантии, а у меня даже работы сейчас нет.
Марина, я рассказал тебе обо всём для того, чтобы ты с Оксанкой была осторожней.
– Это как? Ходить по улицам и оглядываться? А что это даст?
Данила невольно обернулся, и ему показалось, что за толстым деревом только что спрятался знакомый силуэт Мазы. Он метнулся к дубу, но там никого не оказалось. «Показалось», – подумалось Даниле, и он продолжил:
– Не открывать дверь на любой звонок, не оставлять на улице Оксанку одну и так далее… Ну что мне тебе рассказывать?
– Ну хорошо, предположим, а что будет, если ты не отдашь этот чертов долг?
– Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю, дорогая, ты не волнуйся! – Данила обнял Марину, поцеловал и прижался крепко…
Несмотря на данный Федорову пятидневный срок для уплаты карточного долга, Маза и не думал ослаблять внимания. Не теряя времени даром, он занялся полным сбором информации о семье должника, месте работы и маршрутах передвижения всех обитателей 26-й квартиры дома напротив. Он должен был хорошо подготовиться в случае отказа очередного «фуфлыжника» платить кабалу.
Каждый вечер ровно в одиннадцать Маза продолжал настойчиво звонить по телефону и хмельным голосом звать Данилу:
– Ну что, фуфлыжник, когда ждать расплаты?
– Мы же договорились, Никита…
– А вдруг ты забыл?
– Не волнуйся, я достану деньги.
– Я так понимаю, что еще не достал… Как вы меня все достали!
Садитесь катать колоду, а денежек-то – шиш с маслом! Тебе придется заплатить за мое беспокойство. Смотри, ты пожалеешь, что со мной связался!
– Уже жалею…
И всё же, несмотря не клятвенные обещания, денег Данила не достал ни на пятый день, ни на шестой. И однажды шулер подкараулил своего должника в темном подъезде и избил до полусмерти увесистой арматурой. С переломанным носом, кровавыми подтеками по всему телу, еле-еле на карачках Федоров добрался до квартиры, но вызывать врача наотрез отказался.
Несколько дней Данила зализывал раны, отлеживаясь на диване. Однако теперь Маза трезвонил не только по вечерам, но и по ночам, угрожая всем членам семейства Федорова жестокой расправой. Устав от бесконечных ночных трелей телефона, Марина попыталась выключить звук, от чего аппарат фыркнул пару раз, понизил тембр до густого баса, но окончательно не выключился, только отныне в кромешной темноте посреди ночной тишины его низкое густое дребезжание не давало спать еще больше. Укрываясь подушкой и одеялом, женщина никак не могла уснуть и, отчаявшись, наконец, подошла к телефону.
– Дорогуша, я ведь не только ему голову отрежу, но и тебе, и твоей соплячке! Будет лучше, если ты ему поможешь рассчитаться по долгам.
– Послушайте, как вас там, Никита, это как-то нелепо, мы при чем в ваших разборках? Что мы вам сделали?
– Вы – нет, а он платить должен.
В конце концов Марина в сердцах с мясом выдернула шнур из розетки и от отчаяния истерично разбила телефонный аппарат. Скромно устроившись в маленькой кухне на обшарпанной табуретке, Вера Иосифовна тихо плакала и причитала, кляня беспутного сынка, подарившего на старости лет Федоровым такие неразрешимые проблемы.
Угнетенный и подавленный Данила молча лежал на продавленном диване, с казалось бы отсутствующим видом уставившись в потолок, однако каждому, кто хоть немного знал его, было понятно, что в таком неподвижном состоянии он пытается придумать какой-то выход из создавшегося тупика. И только двоим домочадцам квартиры номер 26 спалось крепко: оберегаемой всеми трехлетней белокурой Оксанке да спящему сном младенца пивному алкоголику Федору Васильевичу.
