Потапов вернулся в кабинет, чтобы ознакомиться с результатами экспертизы взрывного устройства, переданными Молчановым по факсу, из которых следовало, что в посылке сработало самодельное кустарное взрывное устройство, при чем его автор – явный дилетант во взрывном деле. И еще бывший однокурсник передал заключение судебно-медицинской экспертизы по факту смерти 19-летней Светланы Королёвой.
– Приветствую, однокурсник! – недолго думая, Потапов набрал номер телефона Молчанова. – Получил от тебя результаты экспертиз. Ты думаешь, версия теракта отпадает?
– Конечно. Дело передают в городскую прокуратуру. Мы же установили адрес получателя. Понимаешь, оказывается, посылка была адресована карточному шулеру и могла взорваться где угодно и когда угодно, потому что это самодельное взрывное устройство, изготовленное кустарным способом неким Кулибиным. Обладая некоторыми навыками производства взрывных устройств, он смастерил такую штуку из металлической трубы, запаянной с двух концов, и внутрь поместил взрывное устройство с круглыми электрическими батарейками, присоединенными проводами, и сработать оно должно было в момент открывания посылки.
– Почему же тогда произошел взрыв на транспортере?
– Понимаешь, получилось так, что посылки сортировали эти две женщины, Королёва и Казакова. Одна поставила посылку на транспортер, который двигался под углом 30 градусов и подавал посылки через люковое окно в стоящий во дворе автомобиль. При этом направляющие валики транспортера создавали тряску, так что все подаваемые на ленту посылки и бандероли тряслись. Примерно на середине этого транспортера и произошло замыкание цепи, изготовленной преступником. Таким образом, произошел взрыв раньше времени, в результате которого погибла Королёва. Молодой девушке просто не повезло: большой металлический осколок трубы попал ей прямо в грудь и в результате причинил травму, несовместимую с жизнью. А Казакова осталась жива только потому, что оказалась вдалеке от взрыва, поэтому и повреждений особых у нее не было.
– Ну что ж, понятно, дело за малым – найти Кулибина.
– Правда, делать это тебе уже не придется. Тебя заменит не менее важный сотрудник городской прокуратуры, и ты наконец выспишься…
– Это вряд ли. Работа дураков любит, и на мою голову тут же что-то найдется.
На заседании вновь созданной следственной группы городской прокуратуры во главе с опытным следователем Владимиром Георгиевичем Морозовым, без малого пятнадцать лет отдавшим служению Фемиде, оперативный сотрудник Латышев, которого перевели из Могилевской области за какую-то провинность, доложил, что у заядлого карточного игрока Никиты Мазовецкого, известного по кличке Маза, образовалось множество должников.
Так на третий день после чрезвычайного происшествия на почтовом узле связи версия карточного долга вышла на первый план, окончательно вытеснив версию теракта.
– Первым делом надо выяснить, с кем известный шулер играл в Карты. Выигрывал ли большие суммы? Вымогал ли карточные долги? – Морозов давал наставления Латышеву. – Поедешь по этому адресу, познакомишься…
– А вам, товарищ Смирнов, – обратился руководитель оперативно-следственной группы к неповоротливому ленивому сотруднику прокуратуры, которого приходилось терпеть из-за высокопоставленного папаши в Министерстве юстиции БССР, – надо выяснить все телефонные контакты этого Мазовецкого и, соответственно, адреса проживания лиц, с которыми он общался.
– Слушаюсь!
– И это надо сделать сегодня!
– Почему, неужели горит? Рабочий день на исходе!
– Смирнов, я сказал сегодня, и без рассуждений, иначе мне придется жаловаться на вас вашему отцу…
– Да иду я! – крупный великовозрастный балбес с показным безразличием дернул пухлыми плечами, заправил взмокшую от горячего майского солнца помятую рубашку и нехотя встал с неудобного стула.
– Выполнять!
– Слушаюсь!
Старший лейтенант Александр Латышев без труда нашел искомый адрес Мазовецкого и остановился перед подъездом поговорить с пригревшейся на солнышке бабулькой с авоськой, потому как давно известно, что никто так объективно не наговорит всякой всячины на своих соседей, как сами соседи.
– Простите, вы из какой квартиры будете? – улыбнулсяь широкой улыбкой с золотой коронкой старший лейтенант, присаживаясь к бабульке на скамейку.
– А тебе зачем, мил человек?
– А вот зачем, – Латышев показал бдительной старушке служебное удостоверение.
– Понятно, милиционер, значит… Я на третьем этаже живу, в тридцать второй квартире. Вот что я тебе скажу, милок, в тридцать пятую квартиру, как только съехали в деревню Тамара с Иннокентием, их сын, такой красивый, молодой, прямо как барин расхаживает в белом длинном плаще и все водит кого-то в дом.
– И кого?
– Мужиков в основном. И то странно, думаю, в наше время девок водили…
– Шумят?
– Да нет, не шумят. Тихо сидят, но по ночам.
– А чего ж вы не спите по ночам?
– Так бессонница у меня. Вот и не сплю. А они, молодые, почему не спят?
– А Тамара с Иннокентием давно в деревню уехали?
– Вот как сын вернулся, так и уехали… И тоже странно, как будто и не соскучились вовсе.
– А где ж он был-то?
