– Михаил Спиридонович, я уеду на несколько дней по делам, вы приберите тут, я немного пошалил вчера, и про Рея моего не забудьте, кормите вовремя, про воду не забывайте, больно жарко нынче, да и на поводок не сажайте. Пусть бегает по травке сколько вздумается!
– Не волнуйтесь, Вениамин Александрович! Будет сделано! Вы уж поаккуратней в поездке-то! Берегите себя!
– Да буду, буду, не волнуйся, Михаил Спиридонович! Вот что: вызови-ка мне такси…
– На какое время? – старик бросил взгляд на остатки вчерашнего бурного застолья.
– А прямо сейчас и вызови. Я готов уже, только с Реем попрощаюсь…
Вениамин вышел в тенистый двор с развесистой виноградной лозой у высокого забора, отвязал у будки любимого ризеншнауцера по кличке Рей и отправился к морю. Несколько крутых лестничных пролетов вниз пес мчался во всю прыть, увлекая за собой хозяина, но после команды «Рядом!» пару минут послушно прошествовал чинно и благородно, чтобы, почуяв морской бриз, тут же рвануть вниз с еще большей прытью. Отпустив пса с поводка, Вениамин несколько минут наслаждался, видя, как черный кудрявый любимец резвился в море, то и дело выскакивая и отряхиваясь, возвращался в морскую волну, выскакивал и вновь отряхивался, подбегая к хозяину все ближе и ближе.
– Ну все, молодец! Молодчина, Рейка! Пора! Пошли домой!
У желтого трехэтажного каменного особняка с высоким забором уже поджидало такси, и Вениамин, прихватив приготовленный саквояж с плащом, попрощался со стариком и собакой.
– В Симферополь? – приветствовал пассажира таксист.
– Пожалуй.
За окном замелькали высокие кипарисы, «Волга» рванула вверх по витиеватому серпантину крымских дорог, оставляя в низине старый уютный Гурзуф и синее-синее Черное море.
В последнее время Вениамин отошел от дел, прикупив себе на выигранные деньги приличный особняк с высоким забором у самого моря, чтобы наслаждаться размеренной жизнью одинокого холостяка в обществе любимого пса Рея и немногословного трудолюбивого помощника по дому Михаила Спиридоновича.
Три кропотливых года он посвятил своему единственному племянничку, жаждущему обучиться карточному мастерству. И Никита благодаря Вениамину освоил, пожалуй, все премудрости этой тонкой профессии, преуспев не только во множестве шулерских приемов, но и в психологии игроков, в хладнокровном обуздании азарта и организации настоящих незасвеченных катранов на просторах необъятного Советского Союза. И все же пути их разошлись. Дядя Веня еще в самом начале пути предсказывал Никите не самые лучшие университеты и слишком дорогую цену, которую придется заплатить за приобретенный опыт изощренного мошенничества.
В тот вечер они играли в Одессе в одном шикарном катране, до которого пока еще не добралась советская милиция. За фасадом дорогого ресторана тянулся длинный коридор, ведущий в так называемый банкетный зал с глухими бордовыми занавесами и старинными канделябрами на стенах. За большим круглым столом, покрытым бордовой бархатной скатертью, собрались известные люди в карточном мире, и только авторитетное поручительство Вениамина позволило некоторое время Никите вести себя в этой благородной компании непочтительно и крайне дерзко.
Безусый юнец предложил Леве из Питера сыграть в одни руки, и когда тот помог проиграть потерявшему бдительность сопернику, повесил на него и этот долг. Лева возмутился, не желая признавать подыгранные деньги, и Никита, пребывая в добром подпитии, устроил скандал и сбежал, а между тем приличным обществом карточный долг Левы признан не был. Удовлетворенный решением игроков Лева не стал более рисковать и отправился восвояси. Казалось бы, конфликт исчерпан.
И все же темное пятно легло на авторитетные плечи Вениамина, поскольку само существование договора на игру в одни руки было не только не в его правилах – таких же принципов придерживался и самый авторитетный игрок вечера Маэстро из Баку.
Уладив неприятный осадок заплаченным штрафом и последующей филигранной игрой в покер, рассерженный дядя Веня вернулся в съемную квартиру под утро, тут же нетерпеливо сорвав одеяло с сонного Никиты.
– Ты чего, дядя Веня?
– Спишь, наглец?
– А что я сделал?
– Где Лёва?
– Надеюсь, на том свете…
– Что ты с ним сделал?
– Ножичком пырнул, что сделал. Он же долг не признал…
Значит, фуфлыжник он…
– Ты забыл, в какое общество я тебя привел? Фуфлыжник не он, а ты! Никто не признал нечестный выигрыш! А ты, похоже, мой последний урок не усвоил.
– Почему это?
– Урок был в том, что не вся наша жизнь – игра. Надо уметь вовремя выходить из игры, чтобы не стать настоящей скотиной. Я не желаю более тебя знать. Убирайся! И моли бога, чтобы Лева остался в живых.
Выгнав зазнавшегося племянника, Вениамин отправился к Лёве, пребывавшему в больнице скорой помощи.
– Ты как, старик?
– Бывало и лучше… Но жить буду – племянник твой неопытный мочила…
– Тем лучше… Вот тебе на скорое выздоровление и короткую память, – Вениамин положил на тумбочку тысячу рублей. – Не держи зла на придурка…
– Постараюсь… Иногда мне кажется, не иметь родственников – это счастье…
– Однако родню не выбирают.
– И то правда.
