- Видишь, насколько все это глупо? - мягко и успокаивающе произнес он. - Если бы только смогла забыть... Тебе нужна лишь уверенность во мне, и эти кошмары пройдут.
- Знаю, - ответила она, впитывая в себя детали обстановки. Маленький телефонный столик с беспорядочной кучей записок и исчерканных бумажек выглядел необыкновенно ободряюще. Старыми друзьями были и поцарапанное бюро из красного дерева, и маленький радиоприемник, и газета на полу. А каким нормальным смотрелось изумрудно-зеленое платье, небрежно переброшенное через спинку стула!
- Доктор сказал тебе то же самое. Когда у нас была ссора, ты ассоциировала меня со всем, что идет не так, со всем, что причиняет тебе боль. И теперь, когда все наладилось, ты продолжаешь делать это по-прежнему.
- Не сознательно, - сказал она. - Клянусь, не сознательно.
- Нет, все по прежнему, - настаивал он. - Помнишь, как я хотел развода? Как говорил, что никогда тебя не любил? Помнишь, как ты меня ненавидела, но в то же время не давала уйти? - Он перевел дыхание. - Ты ненавидела Элен и меня. И это взяло свою дань. Внутри нашего примирения так и осталась ненависть.
- Я не думаю, что когда-либо ненавидела тебя, - сказал она. - Только Элен... эту тощую мелкую обезьяну!
- Нельзя плохо говорить о тех, кого уже не волнует мирская суета, пробормотал он.
- Да, - задумчиво сказала она. - Наверное, это я довела ее до того срыва. Но не могу сказать, что мне жаль. Думаешь, меня посещает ее призрак?
- Не надо себя винить, - сказал он. - Она была напряженной, нервной, артистической женщиной. Невротический тип.
- Но теперь. когда Элен больше нет, у меня все прошло, я все преодолела. - ОН улыбнулась ему, и морщинки тревоги у нее на лбу разгладились. - Я просто без ума от тебя, - прошептала она, перебирая пальцами его светло-русые волосы. - И никогда тебя не отпущу.
- Только попробуй, - улыбнулся он в ответ. - Я никуда не хочу уходить.
- Просто помоги мне.
- Всем, что у меня есть. - Он подался вперед и легонько поцеловал ее в щеку. - Но, дорогая, если ты не избавишься от этих кошмаров - в которых я главный злодей - мне придется...
- Молчи, молчи, - быстро произнесла она. - Я и мысли об этом не выношу. Ведь наши плохие времена _п_р_о_ш_л_и_.
Он кивнул.
- Однако ты прав, - сказала она. - Наверное, нужно попробовать сходить к другому психиатру. Долго я так не выдержу. Все эти сны, ночь за ночью.
- И они становятся все хуже и хуже, - напомнил он, нахмурившись. Сперва они были время от времени, теперь уже каждую ночь. А скоро, если ты ничего не сделаешь, будет уже...
- Хорошо, - сказал она. - Не надо об этом.
- Приходится. Я очень беспокоюсь. Если эта змеиная фиксация будет продолжаться, в одну из ночей ты вонзишь в меня спящего нож.
- Никогда. Но не говори об этом. Я хочу обо всем позабыть. Не думаю, что это случится снова. А ты?
- Надеюсь, что нет.
Она перегнулась через него, выключила свет, поцеловала его и закрыла глаза.
Через несколько минут она повернулась на бок. Через полчаса снова перекатилась на спину, пробормотала что-то неразборчивое и успокоилась. еще через двадцать минут пожала плечом, но если не считать этого, лежала неподвижно.
Ее муж лежал рядом темной массой, приподнявшись на локте. Он лежал в темноте, думал, прислушиваясь к ее дыханию и тиканью часов. Потом вытянулся во весь рост.
Он медленно развязал завязки своей пижамы и потянул за шнур, пока тот не вышел на целый фут. Потом откинул покрывало и очень медленно придвинулся к ней со шнуром в руке, прислушиваясь к ее дыханию. Положил шнур ей на руку. Медленно, по сантиметру за несколько секунд, провел шнур вдоль ее руки.
Наконец она застонала.
В Бирме на той неделе разобьется самолет, но меня это не коснется здесь, в Нью-Йорке. Да и фиггов я не боюсь, раз у меня заперты двери всех шкафов.
Вся загвоздка теперь в том, чтобы не политурить. Мне нельзя политурить. Ни под каким видом! И, как вы сами понимаете, меня это беспокоит. Ко всему прочему я еще, кажется, схватил жестокую простуду.
Вся эта канитель началась со мной вечером 9 ноября. Я шел по Бродвею, направляясь в кафетерий Бейкера. На губах у меня блуждала легкая улыбка след сданного. Несколько часов назад труднейшего экзамена по физике. В кармане позвякивало пять монет, три ключа и спичечная коробка.
Для полноты картины добавлю, что ветер дул с северо-запада со скоростью пяти миль в час. Венера находилась в стадии восхождения. Луна - между второй четвертью и полнолунием. А уж выводы извольте сделать сами!
Я дошел до угла Девяносто восьмой улицы и хотел перейти на ту сторону. Но едва ступил на мостовую, как кто-то закричал:
- Грузовик! Берегись грузовика!
Растерянно озираясь, я попятился назад. И - ничего не увидел. А спустя целую секунду из-за угла на двух колесах вывернулся грузовик и, не обращая внимания на красный цвет, загрохотал по Бродвею. Если бы не это предупреждение, он бы меня сшиб.
