─ Как же не беспокоиться? Я звонил ей в субботу вечером, телефон не отвечал. Мобильный, между прочим, она так и не включила. В воскресенье утром я опять позвонил, её нет. А когда и вечером к телефону никто не подошел, я заволновался и принялся обзванивать всех её подруг. Представьте мой ужас, когда оказалось, что Ларочки нигде нет, и никто о ней ничего не знает.
Я только было открыла рот, чтобы выдать что-нибудь утешительное, как он вдруг совсем другим тоном сказал:
─ Вам, Ирочка, я, кстати, тоже звонил, и вас тоже не было дома. Вы, случайно, не вместе с Ларисой пропадали?
Вопрос застал меня врасплох, от неожиданности я растерялась и, не очень соображая что говорю, выпалила:
─ Да, мы тут с ней случайно заехали в одно место и нам пришлось там задержаться.
Мой ответ, конечно, не был самым лучшим и он не только не успокоил Генриха Ивановича, а, напротив, вызвал поток вопросов. Голос в трубке потерял привычную мягкость и зазвучал так требовательно, что мне захотелось стать на вытяжку и доложить, все как было.
─ В какое место? И почему вам пришлось там задержаться? Ирочка, я сердцем чувствую, что-то случилось. У меня вся душа за эти два дня изболелась, а вы не хотите мне говорить! ─ надрывался в трубке Генрих Иванович.
Лариска, которая топталась рядом и чутко прислушивалась к разговору, выразительно покрутила пальцем у виска. Я и сама уже сообразила, что ляпнула что-то не то и начала в спешном порядке отруливать в сторону:
─ Да нет же, Генрих Иванович! Ничего не случилось! Вы меня неправильно поняли! Я хотела сказать, что мы к подруге вместе ездили. Давно её не видели, вот и решили навестить.
Я надеялась, что он удовлетворится таким обтекаемым ответом и отстанет от меня, но ни тут то было! Изболевшаяся за два дня неизвестности дотошная душа Генриха Ивановича не хотела так быстро удовлетворяться, она нуждалась в подробностях:
─ Какой подруге? Я вчера всем её подругам позвонил, но Ларисы нигде не было!
Я очень хорошо относилась к нему, но этот допрос начал меня утомлять. Набрав в легкие воздуха, я медленно выдохнула через нос и стараясь говорить как можно спокойнее пояснила:
─ Вы, Генрих Иванович, с ней не знакомы! Это подруга нашей юности, мы с ней давно не встречались.
И вот тут я вдруг поняла Лариску, которая страдальчески морщилась, стоило ей услышать по телефону голос родственника. Я всегда осуждала подружку, но теперь, слушая въедливый голос старого адвоката, я полностью соглашалась с ней.
─ Ну, хорошо! ─ доносилось до меня из телефонной трубки. ─ Вы с Ларочкой поехали к подруге и в этом, конечно, ничего необычного нет! Хотя странно, с чего это вдруг вы решили проведать девушку, с которой давно не поддерживаете отношений! Ну, ладно! Навестили и навестили! С кем не бывает! Но почему вы, Ирочка, говорите, что вам пришлось там задержаться? Почему вы употребили это странное слово «пришлось»? Значит все-таки что-то случилось?"
─ Нет, Генрих Иванович, ничего не случилось. Это я неточно выразилась. Мы давно не виделись, заболтались допоздна и решили остаться у неё ночевать. На следующий день встали поздно и уехали только под вечер.
Мне казалось, что я все объяснила и вопросов больше быть не должно, но собеседник думал иначе. Он решил выяснить все до конца, поэтому с сомнением уточнил:
─ Так, значит, все в порядке? Какой-то голос у вас странный...
Я опять начала терять терпение и боясь сорваться быстро сказала:
─ Нет, нет, все отлично!
Помимо воли, голос мой прозвучал резче, чем мне бы того хотелось. А тут ещё Лариска, которой надоело топтаться около меня, стала подавать знаки, чтоб я заканчивала разговор. Поправ разом все правила хорошего тона, я выпалила:
─ Я скажу Ларисе, что вы звонили.
Генрих Иванович на мою выходку внимания не обратил, к нему уже вернулось его обычное ровное настроение, и он благодушно промолвил:
─ Да, обязательно скажите. Я ведь звонил, чтобы пригласить её на свой день рождения. Он будет только в конце месяца, но я решил напомнить заранее, Ларочка такая забывчивая. Так вы уж будьте добры и скажите ей, что я её приглашаю. Вас Ирочка я тоже жду, надеюсь, не откажете старику и почтите наше маленькое торжество своим вниманием.
Я поблагодарила его за приглашение, пообещала обязательно быть и с облегчением положила трубку.
─ Ну, чего он хотел? ─ тут же вцепилась в меня подруга.
Я ещё не отошла от разговора с Генрихом Ивановичем, потому мстительно сказала:
─ Вот взяла бы сама трубку, поговорила бы с ним, тогда и узнала бы!
─ Да, ладно, тебе Ирка! Не вредничай по пустякам! ─ отмахнулась Лариска. ─ Что ему нужно было?
─ Тебя услышать хотел! Волнуется, что ты днями невесть где пропадаешь.
Лариска страдальчески закатила глаза и простонала:
─ Ну, что за жизнь такая! Он ведет себя так, будто мне десять лет. Каждый мой шаг контролирует! Делать ему нечего, что ли?
После недавнего общения с Генрихом Ивановичем, я вполне понимала подружку. Однако выслушивать её жалобы на надоедливого родственника настроения у меня не было, и потому я сменила тему:
─ И ещё на свой день рождения звал. Меня, кстати, тоже пригласил!
