— Ну, хорошо, — начал он. — Допустим всё так и есть. Ты столкнулся с чем-то необъяснимым, — перешёл он на ты, чтобы упростить общение, — и не знаешь, что делать. Поэтому пришёл в храм за советом, помощью и защитой. Верно я мыслю?
— Вы совершенно точно меня поняли и именно это я и хочу, — оттаяло на душе у Павла.
Отец Михаил замолчал, что-то прикидывая. Честно говоря, он никогда не сталкивался с подобным. Из всего, связанного с потусторонним, было лишь пару раз, когда прихожане просили освятить их жильё и избавить от т.н. «домового», который, якобы, пакостничал в квартире. Но, чтобы вот такое, он не припоминал. Однако надо было помогать рабу Божьему Павлу уберечься от бесовщины. И священник, поразмыслив, начал.
— Крест носишь?
Пашка кивнул головой, доставая из-под воротника серебряный крестик, подарок бабушки.
— Это хорошо, — кивнул в свою очередь священник. — Есть ещё молитва, называется «Живые помощи» или 90 псалом. Знаешь?
Павлуха помотал головой.
— Тогда сейчас купишь в церковной лавке и будешь всегда носить с собой. И, желательно бы, выучить её наизусть. Она не длинная. Это раз. Говоришь, и дома у тебя балует, — скорее не спросил, а утвердил отец Михаил. — Тогда два. Квартиру твою мы освятим, — священник вновь задумался, оглаживая бороду. — Ну, и неплохо бы исповедаться. Три дня попостишься и придёшь к исповеди.
Посмотрел внимательно на Павла и спросил:
— А был хоть раз?
Павлуха отрицательно покачал головой.
— Это хуже, вот они к тебе и цепляются. Ну, ладно, тянуть не будем. Квартиру освятим сегодня. Говори адрес. Да, и иконы дома есть?
Павлик вновь качнул головой.
— Тогда вместе с «Живыми помощами» купишь Спасителя и Богородицу. Дома обязательно быть должны. Ну всё. Жди дома часам к шести. Поможем, как говорится, чем сможем.
Пашка купил, что велели, и словно окрылённый полетел домой. То есть, поехал на машине.
Обряд освещения прошёл положительно. Павлик тепло попрощался с отцом Михаилом, искренне надеясь, что его беды остались позади. Он прилежно выучил наизусть молитву и теперь перед тем, как куда-то поехать, читал её про себя. Неприятные коллизии отступили, больше никак себя не проявляя. Павлуха повеселел, и жизнь вновь вошла в обычную колею.
На субботу запланировали поездку на новое место. Вовка был там проездом по работе. Поле только что перепахали, и на нём была тьма керамики.[1] Товарищ, воодушевленный этим, соблазнил Пашку, хотя у того поначалу вырисовывались домашние дела. Но совместно решили, что надо поспешить, ибо конкуренты не дремлют. Собрались на этот раз вдвоём, Лёха уехал в отпуск, греться на моря. Как обычно встали чуть свет, полчетвёртого утра. Ехать надо было километров за сто пятьдесят примерно. Павлуха заправил по пути свою «Ниву» и через двадцать минут был во дворе Вована. Молча поздоровались, Владимир также молча закинул рюкзак в багажник и бережно положил в салон своего "прохора«.[2]
— Ну чё, погнали! — предложил напарник, и Пашка кивнул головой, соглашаясь с другом.
Прошло чуть меньше двух часов и они были на месте. Солнце только всходило и приятно согревало своими лучами землю.
— Видишь керамику? — Вова нагнулся и поднял глиняный осколок, бывший
раньше частью старинной посуды. — Её тут море, блин. Я специально туда до леса прошёлся, везде валяется.
— Ямок не видно, — удовлетворённо добавил Пашка.
Они, по традиции, хлебнули чая из термосов, посмаковали напиток и неторопливо собрали приборы. Разошлись в разные стороны, благо поле было большое. Павлуха с ходу зацепил царскую пломбу, затем пряслице.[3] «Мелочь, а приятно», — промелькнула мысль.
Поле было ровное, как поверхность воды в озере. Ходить было комфортно. Алюминиевая проволока, куда без неё, была с негодованием отброшена в сторону, а вот попавшийся следом царский билон[4] в приличном сохране приятно согрел душу. «Находки есть», — радостно подумал Пашка и тут же сплюнул через плечо трижды, чтобы не сглазить. Следующими были 3 копейки серебром 1843 года. Азарт бывалого копаря бил ключом. Подошёл Вован, похвастался екатерининским гривенником.[5] Немного постояли, пообсуждали сохран монеты и дальнейшие перспективы на поле. Снова разошлись. Душа пела и отдыхала. К обеду насобирали четырнадцать монет Вовка и семнадцать штук Павел. Плюс куча разной сопутки:[6] крестики, пуговки, перстеньки, колечки. Место было выбрано не зря. Быстро перекусив, снова пошли в поле. На этот раз их пути совпали и они шли почти рядом, метрах в пяти друг от друга. Зоркий и внимательный Вован, как обычно, первым заметил необычное.
— Смотри, — крикнул он, показывая рукой в сторону леса.
Пашка, увлечённый поднятием очередной находки, сообразил не сразу. Но Владимир повторил свой жест, и Павел тоже пригляделся. На другой стороне, метрах в семистах от них, на поле осторожно выходила группа кабанов.
— Раз, два, три, четыре, — принялся считать Павлик и остановился на цифре двенадцать.
— Блин, целое стадо! — воскликнул Володя.
Павлуха с опаской поёжился. Такое соседство его не обрадовало. Кабаны были разные по массе, но, в основном, преобладали серьёзные особи.
