Дом Красавчика, просторный, из дикого камня, в два яруса с балкончиком и островерхой крышей красной черепицы, располагался на тихой улице. К боковой его стене вплотную прижимался канал, две лодки покачивались у самой двери. Хочешь – через калитку в город выходи, а не хочешь – пользуйся водным путем.
У дома стояли оцеплением охранники, дело исполняли исправно, но с жителями слободы не забывали болтать, даже посылали мальчишек за едой в ближний трактир. Свои – они и есть свои, а охрана в зелёном городе вся свежего набора, из здешних жителей. Девки и бабы, как и предсказывал Михр, жались в сторонке. Вздыхали, смахивали слезы. Ждали новостей… Увидев издали ар-клари, качнулись к нему всей своей пестрой кучкой, но отпрянули, опасаясь здоровенного выра, да ещё с какой-то невиданной белой зверушкой, готовой рычать и шуметь на всякого.
– Жив ваш обожаемый вор, – усмехнулся Михр, без задержки поспешая к дому. – Если старое дело бросит, то и далее жить будет. А не бросит…
Он махнул рукой и прошёл в калитку, уже приоткрытую для него одним из охранников. Юта опустил пса на землю и тоже заспешил к дому, придерживая кончик ремня, закрепленного на ошейнике. Ютти резвился, обнюхивал всё и поражался – хозяину такое сразу видно – отсутствию каких-либо собачьих меток. Пустой город, никаких сведений и приятелей. Никакого общества… Приходится самому начинать собачью летопись местности. Что Ютти и делал по возможности усердно, задерживаясь у каждого столбика или угла.
Сундук стоял в прихожей, пустой: его нашли не так давно и приволокли сюда. Золото извлекли из нескольких тайников и ссыпали в мешок. Бледный от осознания размеров охраняемого богатства сторож сидел в углу и неотрывно смотрел на сокровище, воровское и наверняка проклятое.
В слободе воров считали грязью, людьми беззаконными и недостойными, это Юта понял и из трепа охраны за окном, и по отношению любопытствующих. Губный ворс невольно встопорщился в подобии улыбки. Не зря ему, Юте, нравится именно зелёный город – он на родной север хоть немного, а похож. Мастеровой, деловитый, склонный жить своим укладом.
– Тут все, кому не лень, возились, руками лапали, и топтались, – огорчился Михр. – Не возьмет твой пёс следа.
– Не с первого раза, но может и взять. Позови всех, кто возился с сундуком, пусть у дверей стоят, – посоветовал Юта. – Их исключим сразу. Ну, а дальше – как пойдет дело.
До самых сумерек Ютти скулил, бегал по дому и утыкался носом в чью-то руку или в сапог, слышал от хозяина «не тот», снова возвращался к сундуку и принимался за дело. Люди к его неутомимому усердию относились с уважением. Охранник принес миску с водой, мальчишки пошушукались, отозвали Юту, посоветовались и умчались гурьбой. Скоро вернулись с добычей: гордо выложили в траву мясные обрезки и пару мозговых косточек недавно забитого бигля. За свои труды получили право гладить белые уши и даже удостоились облизывания рук.
Ютти отдохнул, попил водички и снова вернулся к своему занятию. Когда он взял толковый след, ведущий прочь от дома, было уже довольно темно. Михр кликнул трёх охранников. Так и двинулись по улице: первым Ютти, утыкающийся мордой в мостовую и порой фыркающий, следом Юта, топочущий всеми лапами и гордо взирающий на приятеля. Рядом с выром шёл и щурился, изучая дорогу, Михр, за ним стражи – и чуть поодаль все любопытствующие, не пожелавшие отстать. Ютти бежал вдоль канала, иногда останавливался и крутился на месте. Вынюхивая след, снова радостно дрожал хвостом и бежал. Михр озирался, хмурился.
– Похоже, их было по крайней мере двое, – вслух подумал ар-клари. – Один вёз сундук, второй его страховал. Первого Ютти уже раз отследил: когда добежал до середины мостовой перед домом Красавчика и разочарованно сел. Второго он вынюхал теперь. Или это обратный след? Князь, ты по сторонам-то смотри. Мы в самую гадкую слободу лезем, в гостевую. Тут и притоны, и народец гнилой.
Юта отмахнулся одной из рук и не замедлил движения. Зато слободчане и охрана подтянулись поближе. Михр усмехнулся: толпа любопытствующих набралась изрядная. Местные глазели, но на улицу не высовывались, хотя ночь – их время… Наконец, когда все притомились от быстрого движения, Ютти сел перед запертой дверью и негромко тявкнул, поскрёб щель: дальше не пройти. Добротный дом, даже богатый. Отделка дорогущим северным мрамором. На окнах обманно тонкие решетки ажурной ковки. Михр качнулся вперед. Стукнул костяшками пальцев по двери.
– Отпирайте, иначе взломаем!
Юта немного выждал и исполнил угрозу ар-клари. Тот шагнул за порог, кликнув одного из охранников и солидного мастерового, запыхавшегося от бега. Скоро все трое вернулись, Михр горько усмехнулся и развел руками.
