И тут он услышал собачий лай, а следом за ним и человеческий голос.
— Чепрак! Ко мне, Чепрак! — закричал кто-то совсем рядом с ним.
Уульме навострил уши. Значит, он не один! Может, тот, кто звал собаку, получше него знает этот мир и сможет проводить его к предкам на поклон? И, Уульме, все еще не привыкнув к своему новому обличью, побежал туда, где отчаянно боролся за жизнь Вида Мелесгардов.
Вида выронил свой нож и теперь голыми руками душил дикого зверя. Второй волк, которого он сумел ранить, хоть и разомкнул челюсти, но не убежал, а хрипел где-то совсем рядом, пачкая снег красными каплями.
“Вот и конец”. — подумалось Виде. Он и сам истекал кровью, сам едва был в сознании. Никто не придет. Никто не поможет.
— Ванора! — закричал он в пустой надежде, что обходчий услышит его. — Игенау!
Он никогда не боялся смерти, но не думал, что придет она так скоро. Да и много ли чести умереть в лесу, рядом с домом, разорванным на куски одичавшими волками?
Из последних сил Вида отбивался. Ну и что, что ему не спастись — он не даст разорвать себя как тряпичную куклу. И вдруг он услышал, что помощь близка. Кто-то бежал к нему, тяжело дыша и спотыкаясь о толстые, поваленные старостью деревья.
— Я здесь! — крикнул Вида. — Здесь!
И потерял сознание.
Большой облезлый волк, явившийся из лесной темноты, остановился лишь на мгновенье. А потом кинулся на белого вожака, в страшном захвате сомкнув челюсти на его шкуре. Вожак в один миг вырвался из пасти незванца и опасно оскалился.
“Подходи же, посмей”. — говорили его глаза.
Но пришлак не отвел взгляд, и через миг они в едином порыве кинулись друг на друга. Клочья шерсти полетели в разные стороны, кровь брызнула на деревья и снег. Двое волков дрались, как в последний раз. Все ближе подбирался к горлу незванца белый вожак, все росла и множилась в нем вечная неискоренимая ненависть к тем, кто пах большим городом и людским жильем. Этот волк был не из их породы, он явился оттуда, где жили люди, он насквозь провонял чужим духом. Один лишь миг, и он убьет пришлака, а потом разделается и с человеком, который лежал в шаге от него — безоружный и беспомощный.
Вида очнулся лишь на миг, и, увидев, схватку двух волков, нашарил оброненный на снегу нож, дернулся к белому вожаку и вонзил его тому промеж лопаток. Белый захрипел и повалился на бок, вместе с Видой, который растерял последние силы в этом коротком поединке.
“Вот теперь точно конец. — подумал Вида, лежа на снегу, — Не дожил я до свадьбы!”
Белый волк придавил его так, что Вида едва мог дышать, а горячая кровь все дальше и дальше расползалась из распоротой грудины.
— Вида! — вдруг услышал он голоса из давешнего сна. — Спаси нас! Заслони от беды!
Тысячи людей с пустыми глазницами стояли перед ним на коленях, протягивая костлявые слабые руки.
— Спаси нас! — повторяли они. — Мы падаем в бездну!
Вида слышал их так явно, будто они и впрямь стояли вокруг него. Он знал, что перед смертью видится и слышится то, чего нет на самом деле, а потому и не сильно удивился.
— Как же я спасу вас? — устало отмахнулся юноша от назойливых голосов. — Я ведь и сам почти умер.
— Вида! — не унимались голоса. — Спаси нас! Спаси!
— Я иду, — сдался Вида и открыл глаза.
Волк, увидев, что спасенный им юноша очнулся, схватил его за ворот шубы и потянул из-под уже остывающей туши противника.
— Ванора… — прошептал Вида, зажимая здоровой рукой рану на плече. — Позови Ванору.
Спаситель кольнул его взглядом серых глаз, и туман заволок весь лес.
***
Ойка сидела у окна и раскладывала на постели разноцветные платки. Она все никак не могла выбрать, какой из них надеть ей на свадьбу, и теперь мяла тонкую ткань в руках, прикладывая то к волосам, то к бледному лбу. С самого утра ей было неспокойно — сердце ее то замирало, будто предчувствуя беду, то принималось биться так сильно, что Ойка начинала задыхаться, словно от быстрого бега.
— Это все свадьба, — уговаривала она себя. — Просто свадьба.
Захлебнувшиеся лаем собаки прервали ее мысли. Ойка выглянула в окно и обмерла: Ванора и Игенау вдвоем тащили носилки, на которых лежал Вида, накрытый сразу двумя шубами.
Отбросив платки и даже не накинув на плечи шали, Ойка выбежала из комнаты и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, помчалась вниз.
— Виду задрали волки в лесу! — задыхаясь, сообщил Ванора выбежавшему раньше нее Трикке. — Насилу успели.
Осторожно, стараясь не потревожить раны юноши, обходчие передали носилки слугам и повалились на снег. Они шли с самого редколесья, не смея останавливаться даже на миг, чтобы не потерять драгоценное время.
— Кликни мать с отцом! — прохрипел Игенау. — Пущай спустятся.
Но Трикке даже не шелохнулся: он словно завороженный смотрел на бледного, точно снег брата, не желая верить, что это не сон, а гадкая страшная правда.
— Их нет, — одними губами ответил Трикке. — Уехали в Прилучную Топь.
Впервые в жизни увидев так близко смерть, Трикке почувствовал себя слабым и жалким. Вида умирал, а он, его родной брат, ничем не мог ему помочь.
