Оба воина обнялись, словно братья, и Вида теперь уже точно знал, что не зря он попал сюда, что его вели сами боги, ибо в мире не было места, где был бы он столь же счастлив. Образы матери и отца, светлый лик Ойки и его братьев исчезли, словно в дыму.
— Возвращайся к остальным, — попросил Вида.
— Но я все равно не дам Асде меня побить, — усмехнулся Ракадар и пошел обратно.
А Вида, глядя как оградители, пыжась и обливаясь потом, заучивают мудреные движения, вдохнул полной грудью — это были его люди, его хард, его друзья и его братья навек. Потеряв одно, он нашел другое, не менее ценное.
С того самого дня Вида и Ракадар, знатный господин и бывший раб, оннарец и койсоец стали лучшими друзьями.
***
Карамер частенько задавался вопросом, куда же они шли. Ях называл то одно место, то другое, то и вовсе поворачивал назад.
— Есть у меня одно дельце, — всякий раз говорил он, когда им нужно было сойти с намеченного пути.
Они останавливались в трактирах, где старик выменивал склянки с зельями на ночь постоя и миску похлебки, ночевали у дороги, накрывшись плащами, иногда заходили в дома, где Яха встречали, как дорогого и почетного гостя, угощая его лучшими кушаниями и укладывая на мягкие перины.
За многие дни дороги Карамер не просто привязался к Яху, он полюбил его, как родного деда, хоть до сих пор и побаивался. Ему все казалось, что под личиной дряхлого старика скрывается бесстрашный воин, но зачем Яху было прикидываться немощным и слабым, он не знал.
Кадон и Васпир тоже успели привыкнуть к мальчику. Карамер с удивлением обнаружил, что тощий пугливый Васпир знал бесчисленное количество сказок и песен, а боров Кадон, хоть и не отличался умом и хорошей памятью, был храбр и смел.
— Расскажи мне историю, — как-то попросил Васпира Карамер, когда они уже глубокой ночью сели у дороги и развели костер.
Мутные глаза висельника оживились. Рассказывать он любил, только вот слушателей обычно не находилось.
— Которую? — спросил он, в уме прикидывая, с какой ему начать.
— Какую хочешь, — ответил за мальчика Ях. — Не тяни уж.
Васпир поудобнее устроился у костра, прокашлялся и торжественно начал:
— Расскажу я про Копельвер, чудное явление, свидетелем которому можно стать лишь раз в жизни! Копельвером исстари называлась малая луна, которая на миг могла заслонить собой большое солнце. Но этого мига хватало, чтобы поменять местами небо и землю, горы и реки, жизни и смерти. Малая сила сокрушала большую.
Карамер слушал, затаив дыхание. Голос Васпира уже не дрожал, как обычно, а сам бродяга выпрямился на своем месте:
— Но еще копельверами называли тех, кто мог спорить с богами, защищая собой, заслоняя от бед. Кто мог вымаливать жизни и вырывать из тисков смерти. Кто оказывался там и тогда, когда всякая надежда гибла…
Васпир обвел всех взглядом:
— Боги не любят людей непослушных и дерзких, но даже они признали власть копельверов, наделив их силой видеть прошлое и будущее. Не выпросить у копельвера милости человеку черному, не отмолить грехи за свои злодеяния, не скрыть преступлений и не обелить совесть. Все, все видят копельверы. Все слышат. Все чуют. И карают они мечом праведным тех, кто живет не по чести, а тех, кто душой еще не успел измараться, спасают от бездны…
Карамер будто проваливался в сон. Ему казалось, что это не Васпир рассказывает ему старую сказку, а сама земля шепчет свою правду. Краем глаза он заметил Яха — старик сидел, внимательно слушая Васпира, не перебивая, не ругая почем зря. Даже тупой боров Кадон и тот присмирел и, с блаженной улыбкой на лице, внимал рассказчику.
— Но много опасностей подстерегает копельверов на их пути. Главный бог, великий господин, испытывает их, соблазняя дарами и подношениями. Золотые горы сулит он тому, кто забудет свой путь, кто оставит богам самим казнить и миловать, что не будет вмешиваться в дела людей. Прекраснейшие девы хороводом идут вокруг копельвера, улыбаясь ему и сбрасывая одежды. Предлагает ему великий господин место по правую руку от себя, чтобы править людьми…
Костер давно догорел. Лишь кое-где еще тлели угольки, давая слабый свет. А путники даже и не думали прерывать Васпира, который уже проповедовал, воздев глаза к небу:
— И сказал тогда великий господин, сказал, обратив свой взор к непокорному копельверу: “Бери всю землю, всю воду и все небо, как есть, стань моим наместником во всех государствах и над всеми народами, и получишь ты жизнь бессмертную и силу, способную сокрушить земную твердь!”
И ответил ему копельвер бесстрашный: “Не нужна мне сила карать да наказывать, не хочу я ломать и крушить! Не соблазнюсь я властью кроме той, что уже у меня есть. Не дам я тебе забирать жизни у хороших и оставлять ее плохим. Покуда мир стоит, покуда солнце светит, копельверы-заступники всегда будут там, где сами звезды не светят, и с теми, кому в целом мире больше некому помочь!”
Последние слова Васпир уже прокричал, вскочив с места и потрясая кулаком, будто бы изображая непокорного копельвера.
— Сядь, дурак! — перебил его каркающий голос Яха. — Послушали твоих сказок и будя. Спать пора.
