– Ну да, интересно, как у вас все устроено, – положив кусочек лосося в рот, ответила та, как ни в чем не бывало.
– Энн, оставь нашего гостя в покое, – сердито вмешался в разговор Ларус, приняв затянувшееся молчание Адама за нежелание отвечать.
Девушка подняла ладони в примирительном жесте, что-то проворчала на своем языке и перевела свое внимание на младшего брата. Как назло, мальчишка почти не знал английского языка, и общалась с ним Энн на своем родном.
– Адам, а сколько вам лет?– промурлыкала рядом сидящая Хилдер.
– Двадцать семь, – отрезал Адам.
– А где вы учились?– не унималась никак девчонка.
– В Сорбонне…
– Ого, правда? А на кого? Вы знаете, я где-то читала, что там учился сам …
Как же мужчину утомляла и раздражала пустая болтовня Хилдер. Пропуская большую часть ее слов мимо ушей, Адам дежурными фразами отмахивался от ее непрекращающихся вопросов, а сам внимательно осматривал собравшихся за столом. Больше всего его интересовали родители Энн. И если в чертах девчонки еще что-то проскальзывало от отца, то Арна казалась совершенно чужой для нее.
– В кого у Энн рыжие волосы?– перебив Хилдер на полуслове, поинтересовался Адам. К его счастью, та сидела совсем рядом и вопрос удалось задать весьма приглушенно, не привлекая всеобщего внимания.
– Ой, и вы туда же!– обрадовавшись, что гость все же проявил интерес к беседе с ней, Хилдер не сразу сообразила, что волновала его мысли другая.– Это избитая песня, Адам. В роду Ларуса все женщины рыжие и похожие одна на другую. Так что наша Энн – вылитая бабушка.
– А у Ларуса только одна дочь?– наклонив голову в сторону девушки и вложив в вопрос максимум обаяния, спросил Адам.
– Да, – прошептала Хилдер, тая под обворожительным взглядом.– Энни – единственная. Но все говорят, что мы похожи.
Адам промолчал, наградив Хилдер снисходительной улыбкой. Похожи… Теперь-то он твердо понимал, что это значит…
За перешептованиями молодой человек чуть не упустил из вида Энн, которая, извинившись, встала из-за стола и отправилась к себе. Правда, сделав всего пару шагов, остановилась и обернулась. Закусив слегка костяшку указательного пальца, словно только что вспомнила о чем-то, с улыбкой она обратилась к гостю:
– Адам, если вы не передумали, минут через тридцать лошади будут готовы.
Адам кивнул и хотел было ответить, как вновь суровый голос Ларуса его опередил:
– Энн, думаю верным будет для Адама оседлать Гавроша, а ты возьми Странника. И, дочка, далеко не отъезжайте, хорошо?
Девушка кивнула и убежала, а ее отец устремил свое внимание к Адаму:
– Гаврош при всем своем спокойствии в резвости не уступает Страннику. Уверен, вам понравится!
– Не сомневаюсь, – согласился мужчина.
– Вы не подумайте ничего такого, – поспешил оправдаться Ларус.– Просто без должной подготовки седлать Странника опасно. А так вы сможете оценить коня со стороны.
Спустя полчаса по поручению отца Петер проводил гостя к конюшне, где его должна была ожидать Энн. Вот только девушки нигде не было видно.
– Вы подождите здесь, а я сейчас сгоняю за сестрой, – разволновавшись, засуетился мальчишка.– Ее, наверно, Хил отвлекла.
Парнишка убежал, а Адам не преминул воспользоваться ситуацией и набрал Ангура.
– Видел ее, Ясин?– вместо приветствия выпалил друг.
– Видел, Ангур, – согласился Адам, шагая вдоль пустых загонов. – Только никак не могу понять, как такое возможно.
Большинство лошадей в это время находились на улице, отчего внутри конюшни было весьма тихо и спокойно. Адам медленно продвигался вглубь здания, мягко, почти беззвучно ступая по деревянному покрытию.
– И я не могу, – выдохнул на том конце мужчина. – Что делать теперь собираешься?
– Не знаю, брат, не знаю, – задумчиво ответил Адам, остановившись метрах в десяти от денника, где еще вчера Ларус показывал ему коня. Но его внимание привлек не он, а тихий голос, ласково напевающий знакомую с детства мелодию.
– Я перезвоню!
Сбросив вызов, Адам сделал еще несколько шагов по направлению к стойлу и замер.
Хрупкая девчонка стояла, прислонившись лбом к морде Странника и с нежностью поглаживая того, напевала ему детскую песенку.
Бесстрашная, отважная, сумасшедшая и очень глупая! Была бы воля Адама, он и близко бы больше не подошел к этому строптивому жеребцу. Свежи в памяти были его раздувающиеся ноздри и неуправляемые копыта… И уж точно ворковать с конем Адам стал бы в последнюю очередь.
– Что ты делаешь?– грозно спросил он, наблюдая, как от неожиданности девчонка вздрогнула и замолчала. А потом подняла на него искрящийся взгляд, наполненный трепетной нежностью, и улыбнулась.
– Успокаиваю его, – тихо, почти шепотом ответила Энн.
– Нет, ты балуешь животное и даешь ему право полагать, что главный здесь он, а не ты! – выплюнул Адам.
– Так ли важно, кто из нас главнее? – искренне недоумевала девчонка. – Разве может привязанность строиться на таком глупом принципе?
– Привязанность? – переспросил Адам. – Какая к черту привязанность? Это конь! Животное! А ты ему колыбельные поёшь!
