Они подошли к дому Осани Коно. Хозяин дома появился только через час. У него было очень усталое лицо, а глаза превратились в две черные щелочки.
— Я впервые выполняю такое щекотливое поручение. К счастью, вы меня предупредили! Тукамото расставил повсюду своих людей, и мы уже думали, что придется уходить… Но сейчас, мне кажется, все в порядке.
Встревоженный Коплан спросил:
— Тукамото не вернулся в свое бюро?
— Нет, они отправились в другое здание. Там они пробыли около получаса, после чего один из людей Тукамото пошел за вашим багажом в «Империал-отель».
— С моим паспортом это было нетрудно.
— Они заплатили за ваше проживание, — добавил Коно, — так как уверены, что вы мертвы.
Коплан скептически заметил:
— Они не найдут мой труп и все поймут.
— Не важно. Но вы не должны больше показываться в Токио.
— А что это за здание, о котором вы упомянули?
— Это одно из зданий «Трансконтиненталя». По-моему, Баутен прячет там архивы своей организации. На двери висит табличка с маленькими буквами: «Рекламное агентство ТАФ». Компания, видимо, складывает там афиши фильмов, которые она производит и продает.
— Очень может быть, — признал Франсис. — Как вы думаете, не могли бы мы тайно наведаться туда?
— Это надо хорошо обдумать. Одно из двух: либо туда можно легко проникнуть, и тогда это не имеет смысла, либо это настоящий грот с сокровищами, и тогда проникнуть окажется практически невозможно.
Коплан задумался, затем предложил:
— Мы могли бы сфотографировать часть архивов, хранящихся в этом помещении?
— Я должен обдумать ваше предложение, — сказал японец. — Сейчас я слишком устал и пойду спать.
— Разумеется, — одобрил Франсис. — Утро вечера мудренее. Я могу остаться у вас на некоторое время?
— Конечно.
Прошло три дня, в течение которых Коплан не выходил из дома Осани Коно.
В субботу во второй половине дня японец вернулся из Токио с загадочной улыбкой на лице.
— Мне кажется, я нашел решение, — сообщил он Франсису. — Благодаря одному другу, который работает в отделе строительства городского муниципалитета, я ознакомился с разрешением на строительство, выданным десять лет назад, и нашел план здания, в котором находится интересующее нас помещение «Трансконтиненталя». Я переснял чертежи, и вы увидите…
Он достал из портфеля планы и разложил их на столе.
— Вентиляционные трубы проходят по бюро ТАФ. Доступ воздуха обеспечивается отверстием, заделанным решеткой, которую легко снять. Проникнув через него, можно обойти устройство сигнализации…
— А какова величина этого отверстия?
Осани Коно не мог сдержать улыбки.
— Для мужчины вроде вас она недостаточна. Но один из моих людей — маленький, тонкий и гибкий, как угорь, без труда пролезет в это отверстие.
— У вас есть все необходимое оснащение для фотографирования?
— Да, — заверил японец. — Снимки будут достаточно четкими даже при недостаточном освещении. Мы достигли фантастических успехов в качестве эмульсий.
— Когда вы собираетесь отправиться туда?
— Завтра вечером. Воскресенье — очень подходящий день для подобной операции.
— Мне можно сопровождать вас? Я буду отбирать материалы для фотографирования.
— Нет, это нежелательно. Европеец будет привлекать внимание. Не расстраивайтесь, мой коллега не новичок в отборе секретной информации. Вы можете положиться на него.
— Хорошо.
— Я беседовал с мистером Тайе. Он готовит для вас новый паспорт, и ему нужны ваши фотографии. Он советует вам сменить внешний облик как можно быстрее…
Неделю спустя, снабженный паспортом на имя Франсуа Шапюи, профессора Национальной школы прикладных наук, Франсис Коплан поднимался на борт «боинга» Эр Франс, направляющегося в Париж.
Коплан коротко остриг и покрасил волосы, на нем были очки в роговой оправе.
Впрочем, все эти предосторожности оказались излишними. Никто не интересовался профессором Шапюи, и путешествие прошло без приключений. В то же самое время ценные снимки, сделанные Осани Коно и перенесенные на микрофильмы, прибыли во Францию дипломатическим путем.
Прилетев в Париж, Коплан отправился в СДВКР, где был принят своим директором.
Старик был в прекрасном настроении.
— Поздравляю вас, Коплан, — сказал он. — Ваши успехи в Токио превзошли все мои ожидания.
— Тем лучше, — заметил Франсис.
— Организация Бюльке имеет международные масштабы, как я и предвидел, — заявил Старик.
— Если верить Гельмуту Баутену, Ганс Бюльке, этот ветеран немецких секретных служб, умер в госпитале в Рангуне.
— Пусть черт возьмет его душу, — прогремел Старик. — Для нас важно, что мы раскрыли эту закамуфлированную сеть под вывеской офиса по изучению рынков сбыта и защите японской промышленности.
— Руководство этой организацией осуществляется совместно Гельмутом Баутеном и неким Сагару Тукамото, так называемым генеральным директором «Трансконтиненталь Азия филмз».
— Разбор их архивов еще не закончен, но мы начали с документов, имеющих отношение к нашей стране. Мы уже идентифицировали трех агентов…
Старик открыл одну из картонных папок, вынул из нее лист бумаги и стал читать вслух:
