Что странно, эта троица — Джон, Светлана и Сильвестр — почти никогда надолго не разлучались. Если уезжают — то вместе. Если живут остепенившись, опять же — вместе. Будто их связывает что-то… посильнее родства.
Однажды, в старой кладовой, куда не заглядывает луч света, Алевтина увидела огромный портрет в суровой деревянной оправе. Там был изображен Джон Стюарт, могучий, целеустремленный, с орлиным взором и горящими глазами. «Почему такой прекрасный портрет лежит тут, во тьме?» — подумала девушка. «Потому что это не хозяин, а его далекий потомок, основатель рода, Генри Стюарт», — ответил пожилой распорядитель, оказавшийся рядом.
Горничная не показала вида, что удивлена, ей удалось удержать лицо. Она даже вопросов лишних не задавала, восприняв информацию, как само собой разумеющееся. Но внутренне Алевтина оказалась поражена до глубины души — основатель рода и его далекий потомок имели одно лицо! Чуть подправь прическу, добавь соответствующее моменту выражение на физиономию, поставь нужным ракурсом — отличить их станет невозможно!
Много странных и страшных моментов пережила девушка в поместье. Но все закончилось одним днем, когда Алевтина вдруг со всей определенностью поняла, что ее жизнь в опасности.
В тот день Сильвестр Ногинскиубил человека, на глазах Алевтины.
Надо сказать, что Ногински в целом отличался… не жестокостью в прямом смысле слова…, а скорее равнодушием. Полнейшим равнодушием к человеческой жизни. По крайней мере, к чужой. Этот «вечно молодой» паренек внушал горничной неподдельный ужас своим отношением.
Тем злополучным вечером он оказался не в духе. Что было тому виной — депрессия, скука или легкое несварение желудка? Кто знает. Столкнувшись в дверях гостиной с пожилым управляющим, Сильвестр свернул ему шею небрежным движением ладони.
Девушку шокировало все — и та легкость, с которой было совершено убийство. Так она бы прихлопнула комара или другую досадливую мошку. И совершеннейшее пренебрежение любыми последствиями. Ногински просто ушел, отбросив безжизненное тело прочь — даже шаг не замедлил.
Алевтина бежала прочь, в дальний уголок усадьбы. Несколько дней выжидала, ведя себя ниже травы. Все ждала — что же будет?
А ничего. Никакого шума, ни полиции, ни даже хотя бы волнений внутри поместья.
