Яркая полная луна посеребрила траву около большого валуна. Гнедой принюхался и захрапел. Потом еще раз, и лес огласило громкое призывное ржание. Вскоре из-под лап огромной ели выскользнул Волчар. Принюхался и выругался про себя. Начал бесшумно подкрадываться. В загончике храпел и бил копытами Гнедой. Через полянку скользнул… человек? Что-то в нем было странное. Волчар принюхался и почувствовал своеобразный запах. Нежить. Но, что или кто? Таких тварей они «не проходили» и дома он с таким не сталкивался. Гнедой буквально заорал. Волчар ждать не стал. Добавил ипостаси неуязвимость (об этом его свойстве не знали ни Школа, ни мать) и подлетев к твари прыгнул на спину. Мощные клыки сомкнулись на шее, раздался хруст и вой, но вопреки всякой логике тварь не свалилась, а с нелепо висящей головой попыталась укусить его самого внезапно выросшими клыками. Переворачиваться в человека Волчар не рискнул, а начал по-волчьи рвать своего противника. Тот сопротивлялся и пытался укусить, но мешала надкушенная шея. Волчар все-таки исхитрился и сумел перекусить шею совсем и лапой отбросить голову. Перевернулся в человека, схватил топор, нарубил сухостоя и сложил большой костер. Потом разрубил тварь на куски и обложил их ветками. Его Магии Огня хватило, чтобы разжечь костер. Майрон ворошил ветки, пока все не прогорело, а затем вызвал ветер и развеял пепел по лесу. Пробрался в загончик к коню и, завернувшись в одеяло, уснул.
Наутро вывел Гнедого, вскочил в седло и поехал по той же дороге. Она здесь была в единственном числе и вела прямиком в Янтарный. Больше некуда было. Ветерок донес запах серн. Майрон стреножил коня и пустил пастись около узенького ручейка, а сам встряхнулся и побежал в ту сторону, откуда доносился запах дичи. Охота была удачной и через час Майрон верхом на Гнедом уже ехал по дороге. К вечеру лес немного отступил, дорога свернула и вывела его к небольшому городку, раскинувшемуся в излучине реки. Солнце почти село, когда он подъехал к первым домам. Поехал по центральной улице, сопровождаемый хоровым лаем местных собак. Примерно посередине возвышался высокий добротный дом. Майрон определил его, как жилище Старосты и не ошибся. Подъехал, пару раз грохнул кулаком в закрытые ворота. Собаки совершенно обезумели и за их ором совершенно терялся голос человека, вышедшего на крыльцо. Майрон по-особому рыкнул. Псы, взвизгнув, притихли. Ворота приоткрылись, из них вышел рослый мужчина с мечом в одной руке, факелом в другой и спросил:
— Чего, тебе, надо на ночь глядя?
— Я — ваш новый кузнец, — Майрон протянул Грамоту, выданную в Магистрате. Мужчина поднес к ней факел, вчитался и сказал:
— Езжай в самый конец этой улицы. Последний дом — кузнеца. Там его вдова живет. Скажи, что я определил тебя к ней на постой, а там видно будет. Пока у Наины поживешь, — ворота захлопнулись, а Майрон поехал в указанном направлении.
Главная улица была на удивление длинной и к нужному дому подъезжал уже в ярком свете полной луны. Перед ним были высокие ворота из толстых бревен, скрепленные широкими стальными полосами. Пришлось снова прибегнуть к уже опробованному способу. Из-за ворот донесся басовитый лай. Собака была одна, но судя по голосу — большая. Майрон снова рыкнул, но пес не замолчал, а коротко подвыл в ответ. Парень хмыкнул. Явно волчья кровь у зверюги. Приоткрылась дверь и на крыльце появились две фигуры. Женский голос крикнул:
— Кто там?
— Я — ваш новый кузнец. Меня Магистрат прислал, а ваш Староста определил сюда на постой. У меня и Грамота есть. Я, не вор.
Послышались шаги, ворота приоткрылись. Выглянула высокая женщина, рядом стоял крепкий подросток и сжимал в руке меч. Женщина подняла повыше факел и в круг света попал Гнедой и сапоги Майрона. В этот момент луна окончательно вышла из-за набежавшей тучки и в ее свете стало видно лицо парня. Майрон спешился и протянул женщине Грамоту. Она вчиталась и кивнула:
— Заходи. Дом большой, места много, только налоги еще больше, — и она грустно вздохнула.
— Я, заплачу налог, это будет моей платой за постой. И за Гнедого. Его бы в конюшню и распрячь. Пусть отдохнет, в мешке есть еще немного овса.
Парень взял коня за поводья и сказал:
— Не волнуйтесь, господин, я умею обращаться с лошадьми. Не раз отцу помогал, — и грустно вздохнул. Майрон бросил ему поводья и, ободряюще похлопав по плечу, пошел следом за женщиной.
Первую неделю Майрон никак не мог выбраться даже за ворота. Со времени смерти кузнеца прошло почти полгода и накопилось много работы. Люди шли все время. Ни минуты свободной не было. Вторая неделя стала чуть посвободнее. Майрон даже сумел выбраться на охоту. Перекинулся в волка и немного исследовал окрестности. Нигде никаких следов. Пока работал, разговаривал с людьми. Всех погибших нашли в разное время и в разных местах. И это не волки были. Все тела были целыми, только обескровленными. Майрон вспомнил тварь, напавшую на коня. Ее внезапно выросшие клыки.
