Вдруг пространство опять затрещало и в него впрыгнул громадный черный волк с яркими светлыми глазами. Оглядел собравшихся и тоже направился к Айне. Белый вздыбил холку. Айна чуть отступила. Черный и белый начали кружить. Потом черный вздыбил холку, его глаза стали светящимися, клыки удлинились, а когти приобрели цвет стали. Белый как-то сдулся и отошел в бок. Черный подошел к Айне и куснул ее за щечку:
— «Этой ночью я буду твоим Волком, красавица». — Черный волк легонько пихнул ее боком, подул в ушко. Айной овладела какая-то шалая бесшабашность. Она коротко рыкнула и нырнула в густые заросли. Волк за ней. Вот они мчатся через ночной лес, освещенный сиянием полной луны. На дороге попалась неглубокая речка. Пробежались по ней, выскочили на берег, волк снова легонько ее толкнул и лизнул мордочку, потом еще раз. Пофыркал в ушко…
Айна проснулась в небольшой норке под корнями дуба. Небо начало розоветь. Вынула из волос гребень, вытрусила сор и иголки. Отряхнула себя ладонями, одела платье, под ладонь попался висящий на шее на тонкой цепочке медальон. Поднесла его к глазам. В круг, украшенный искусной гравировкой был вставлен кристалл, похожий на кусочек льда. Вспомнила, как черный волк сказал ей:
— «Никому не показывай и не отдавай этот медальон. В случае смертельной опасности он может один раз перенести тебя в безопасное место. Запомни! Только один раз, потом это будет просто украшение». — Айна заправила медальон за ворот платья, повесила на плечо сумку и пошла домой. Когда она позевывая подошла к крыльцу, услышала шаги мужа. Глянула в окошко, увидела в отражении в своих волосах пару травинок. Вынула их, умылась водой из стоявшей около крыльца бадьи, вошла, крикнула мужу:
— Ян, я уже вернулась. Сейчас завтрак сооружу.
Прошло ровно девять месяцев. Теплый вечер последнего дня весны. Ян отдыхал после ужина, сидя на веранде в любимом кресле с трубкой в зубах. Айна сидела рядом и что-то шила. Вдруг она замерла, как будто к чему-то прислушиваясь. Отложила шитье. Посидела, положила руку на круглый живот:
— Ян, сходи-ка за моей матерью. Я сама не справлюсь.
— Так я помогу, — предложил ей муж.
— Дурачок. Роды начинаются, чем, ты, мне поможешь? Еще в обморок хлопнешься, возись с тобой. Был у меня такой опыт.
Ян подпрыгнул, чуть не перевернув кресло. Заметался по веранде. Влепился лбом в опору и вылетел на дорожку. Хлопнула калитка. Айна улыбнулась, потом ойкнула и пошла готовить воду и чистое полотно.
Через Рябую Корову пронесся одурелый кузнец, чуть не сбив почтенного пекаря и распугав по дороге устроившихся в пыли курей. Сопровождаемый недовольным кудахтаньем влетел в тещину калитку, чуть не своротив ее с петель.
— Не иначе Айна первенца рожает. Гляди, как заполошный понесся.
— Вот и хорошо. А то, сколько женаты, а Пресветлая Богиня все деток не давала, — кумушки проводили взглядами всколоченного мужика добродушно посмеиваясь. Их предположения оправдались. Буквально через десять минут из калитки вышла знахарка со своей сумкой, вокруг которой нарезал круги перепуганный зять. Процессия взяла курс на Кузнецовку, а потревоженные куры снова с комфортом устроились в пыли.
В полночь, в Час Волка, в доме Теллов раздался недовольный писк новорожденного. Яркая полная луна заглянула в высокое окно, осветила младенца. Его глаза блеснули белым пламенем и потухли. Айна приложила малыша к груди, и он довольно зачмокал. У него были черные вьющиеся волосы, довольно смуглая кожа и поблескивающие в свете свечи желтые волчьи глаза. Айна глянула на мать, та улыбнулась:
— Ты, все сделала правильно, дочка. Но, придется повторить. Это, мальчик.
В дверь просунулась голова Яна. Круглые испуганные глаза остановились на малыше.
— У тебя сын, дорогой зятек, — улыбнулась знахарка, — я тут приберусь, сосну чуток и проводишь меня домой. Да, назовите малыша Майрон. В честь Богини Луны Майры. Она склонила к мальчику свой лик, когда он родился. Такое покровительство дорогого стоит.
Прошло пять лет. Майрон рос крепким, здоровым, сообразительным и в меру шаловливым. А вот силой обладал завидной. Пятилеток расправился с десятилетними ребятишками, которые хотели погонять его любимого щенка. Пацаненок так их отколотил, что они побежали жаловаться родителям. Отцы им только добавили. Чтобы не позорили.
Майрон часто крутился в кузнице у отца и даже поволок его щипцы. Помочь хотел. На Яна он вообще не был похож. А вот на черноволосую и смуглую Айну походил. Только глаза были странные. Желтые, волчьи. За них его и прозвали на селе Волчаром.
