Тогда Рона вспомнила, чему учила её Нэнси, и решила заговорить с деревом. Она села перед ним в позу лотоса, совсем близко к кроне, так что она могла легонько поглаживать его листья, и рассказала дереву свою историю.
— Пусти меня, пожалуйста, помоги мне, — она провела рукой по листьям, и лианы растворились.
Рона подскочила, отодвинула рукой листву и шагнула внутрь, а лианы за её спиной снова срослись. Обойдя широкий ствол, она нашла в нём портал: это был разлом, в котором переливалось и мерцало что-то чёрное. Собравшись с духом, Рона шагнула в портал.
Она упала на асфальт с высоты примерно двух метров. Вокруг неё стали собираться люди. Она достала кинжал и вытянула руку.
— Где я?
— А куда ты хотела попасть?
— В Гало.
Какая-то женщина недоверчиво прищурилась и взмахнула рукой. Рона почувствовала, как по её коже что-то ползёт: вокруг неё образовались лианы, которые стягивали её руки. Она вскрикнула и подожгла их. Вопреки ожидания Роны, лианы не обратились в прах, а упали на землю и продолжили гореть огненным кольцом. Рона в растерянности стояла в кольце огня, не решаясь перешагнуть его, и в какой-то момент огонь действительно перекинулся ей на джинсы. Но та женщина уже сказала позвать какого-то Мариуса. Он пришёл как раз вовремя и потушил огонь.
Мариус был молодым мужчиной со светлыми кудрявыми волосами. Он подошёл к Роне и протянул ей руку, словно приглашая её на танец.
— Меня зовут Мариус, — он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Рона, — она сделала шаг назад и недоверчиво посмотрела на протянутую руку Мариуса, — Ронетта Рей.
— Пойдём, девочка, свалившаяся с луны, тебе нужно принять ванную.
Ронетта застенчиво посмотрела на Мариуса, и вложила свою руку в его. Рона рассказала Мариусу, как попала в Гало. Мариус был одним из магистров магии. Ему принадлежало большое поместье, и Рона стала жить у него. На тот момент Роне было четырнадцать лет. Она продолжила ходить в школу и стала изучать магию под руководством Мариуса.
Когда Роне исполнилось семнадцать лет, они поженились, но детей у них не было. К тому времени Мариусу было восемьдесят шесть лет. В девяносто девять лет зелье молодости перестало действовать, и в тот день он за пару часов превратился из тридцатилетнего мужчины в дряблого старика.
Рона кричала и плакала, обещала, что обязательно придумает что-то, но Мариус сказал, что устал жить, и что годы с ней были лучшими в его жизни.
— Когда и тебе будет сто лет, ты узнаешь, почему вампиры так хотят умереть. Дорогая моя Рона, моё чудо… Я никогда не был миротворцем, потому что миротворцы ещё ни разу не восстановили ни мира, ни справедливости. Вы выполняете чьи-то заказы, веря, что приходите в мир людей, как ангелы возмездия, правосудия, судьбы, но… Прости меня.
— О чём ты говоришь? — плакала Рона.
— Прости, что всё это время я молчал. Я обманывал тебя. Однажды я выполнил заказ. Всего один заказ от одного старого вампира. Он был зол на женщину, которая отняла у него дочь. Она ушла от него, когда узнала, что он вампир, исчезла. А когда он нашёл её, то она сказала, что он сможет увидеться с дочерью только через её труп. Вампир разозлился, но не стал убивать её. Он попросил меня превратить её в птицу и запретить ей приближаться к собственному дому, чтобы та, вместе с ним, вечно летала вокруг да около, но никогда не могла зайти. Та птица, что отдала свою жизнь, чтобы ты добралась до Гало, была Робертой. Та летучая мышь — это был твой отец.
— Как его зовут, Мариус?
— Я скажу, но обещай, что сделаешь для меня кое-что.
— Что?
— Обещай мне. Я всю жизнь чувствую себя виноватым. Обещай…
— Я обещаю.
— Преврати меня в птицу. Сожги меня своим пламенем.
— Нет!!!
— Положи мой прах в урну. И используй его для поддержания молодости.
— Мариус…
— Его звали Олаф. А теперь сделай это. Сейчас.
— Нет!
— Ты обещала.
Рона и Мариус поцеловались. Она чувствовала, как еле-еле дрожит жизнь в его слабом теле, как уходит из него тёмная энергия. Она понимала, что он уже не борется — он умирает. Она превратила Мариуса в птицу, он стал филином, таким же старым, уставшим. Она осторожно провела пальцем по его голове, и он довольно проурчал.
— Ты всегда был мудрым, как филин, — она улыбнулась сквозь слёзы, — не могу поверить, что делаю это. Ты уверен? — филин уркнул в ответ, — мы не прощаемся, Мариус. Мы ещё увидимся.
Филин вновь проурчал, Рона раскрыла ладонь, и филина охватило волшебное пламя, и за пару секунд он превратился в горсть пепла на белых простынях.
На похоронах не было тела, и словам Роны, что таково было последнее желание её мужа, никто не поверил, кроме магистров. Только они знали об этой истории. Так и начались разные слухи.
