Рема долго шла по улицам низенького города-призрака, выбирая направление наугад и постоянно записывая в телефон свой путь: где и куда она повернула. Неподходящая для длительных прогулок обувь стала натирать, щиколотки заныли, и тогда, как по волшебству, Рема услышала что-то, похожее на музыку — нет, ей это не послышалось.
Желто-зеленая светящаяся вывеска над входом изображала коктейльный бокал с зонтиком, а на двери был наклеен плакат с летающей тарелкой, который гласил: «Self parking». За деревянной дверью играла музыка — какое-то кантри, которое как нельзя лучше подходило к атмосфере пустынной местности, посреди которой расположился бар. Рема повернула ручку и с опаской, медленно, открыла дверь. За барной стойкой мужчина жонглировал бутылками и шейкером. Увидев посетительницу, он ловко поймал предметы и развел руки, торжественно приглашая Рему за барную стойку.
— А вы хорошо замаскировались! — рассмеялся он.
Рема сначала не поняла шутки, а потом…
— А-а-а, ну да, волосы, ха-ха.
Бар пустовал. Она взобралась на барный стул.
— Сок со льдом. Апельсиновый.
Бармен улыбнулся и поставил перед Ремой сок.
— Милое у вас местечко, — Рема кисло улыбнулась, — Селестия — имя вашей жены?
Бармен хмыкнул.
— Сразу видно не здешнего человека. Здесь каждый знает, что такое Селестия.
Рема ничего не ответила, лишь мимолетным движением приподняла бровь. Бармен налил текилу — уже себе.
— Итак, что привело вас в мой маленький островок уставших ученых?
— Исключительно ноги. Видимо, аура вашего места столь сильна, что притягивает уставших ученых даже из самых дальних краев земли.
— Оу, — он окинул Рему оценивающим взглядом, — так значит я имею честь беседовать с ученым.
Рема кивнула.
— Меня зовут Селина.
— Рокки. Меня здесь все знают, так что мне не удастся так просто спрятаться за вымышленным именем. Но не переживайте. Я всё понимаю. Для туриста, как вы, это вполне нормально — испугаться вида местных пейзажей, особенно днём.
— Ночью лучше?
— О да, безусловно. Особенно здесь.
Рокки окинул взглядом свои владения. Рема тоже демонстративно оглянулась.
— То есть здесь не всегда так пусто?
— Конечно нет. Просто сейчас все на работе.
— Тогда почему вы открыты?
— Я тоже на работе. К тому же, я люблю болтать с туристами. Ну, правда люблю. Спрашивайте же, Селина! У вас наверняка много вопросов! Быть может, вопросы ученого будут отличаться от вопросов гуляк и журналистов, м?
— Хорошо, — кивнула Рема, — скажите, какой ваш фирменный коктейль?
— О! — Рокки хлопнул в ладоши, — Это мне нравится!
Он вновь стал опасно жонглировать предметами, а затем перед Ремой появился «Туман над кратером». Услышав название, Рема не смогла сдержать улыбку.
— М, очень вкусно. Не могу поверить, что туристы не возвращаются потом к вам за этим коктейлем.
Рокки пожал плечами и не ответил.
— Почему люди оставили свои дома? — Рема выудила оливку из стакана.
— Потому что не хотели жить в городе, где нет жизни, есть только Центр на Горе. Общество здесь на любителя: только ученые, да военные.
— М-м-м-м, — протянула Рема, — это вы так обычно всем отвечаете, да?
— Да.
— Понимаю. Но вы… живёте здесь, в Грэйсвилле?
— Да.
— Ага.
— А вы?
— В Ренбурге. Это на юге…
— Я знаю.
Рокки всё более и более нервно протирал бокал.
— А что здесь с землёй? Это из-за метеорита?
— А что с ней не так?
— Она… Сухая и красная. Видимо всё, что может здесь выжить — это кактусы вокруг вашего бара. Только не говорите, что здесь нет ничего необычного. Здесь должен быть лес: черная почва, влажный воздух, ну, знаете…
— Да уж, экоактивистам сюда вход воспрещен, — рассмеялся Рокки, — RCM тут пыхтит на славу, уже все соки из земли выпил.
— Вы считаете, это никак не связано с метеоритом?
— Кто знает, кто знает…
