— И… как мне теперь? Ну то есть, — я закрыла лицо руками, — неужели это всё правда происходит.
— Нам пора ехать. Пойдем.
Я не сразу догадалась, почему Брайс вдруг заторопился. Его машина была буквально в паре минут ходьбы от кафе. Я торопилась, но идти очень быстро не получалось из-за неудобной обуви. Когда мы были в паре метров от машины, я внезапно почувствовала странный зуд на коже в области грудины. Я непроизвольно стала чесать кожу пальцами и тут обнаружила, что она стала какой-то странной на ощупь. Из-за плотных облаков показалось утреннее солнце. Под его лучами моя кожа плавилась, стекала, как воск со свечи. Я закричала и застыла на месте, наблюдая это омерзительное зрелище. Я думала, я умру. Я думала, что солнце прожжет меня насквозь… Но Брайс со скоростью молнии открыл дверь на заднее сидение и затолкал меня в машину. В тени поплавившаяся кожа мгновенно застыла, и уродливые подтёки приняли форму грязных разводов на груди.
— Какого хрена ты стояла там как вкопанная?
— Я…
— Неужели не очевидно, что нельзя выходить на солнце??
— Слушай, Брайс, я правда, действительно ничего не знаю об этом, я же считала это выдумкой…
— Ладно. Слушай, — он завёл машину, и мы тронулись, — Тебе нельзя попадать под прямые солнечные лучи, ультрафиолет, пусть это будет даже слабый фонарик, будет очень сильно тебя жечь. Для каждого вампира допустимая доза света своя, это не изучено и очень индивидуально. Понятно?
— Окей, что ещё?
— Питание — кровь, больше ничего. Любые попытки что-то есть из твёрдой пищи будут заканчиваться так же, как сегодня. Но что касается чая или кофе — тут проблем не будет. Рецепторы скоро восстановятся, и всё приобретёт прежний вкус. Нужно просто ещё подождать, часов десять… не знаю.
— Ясно. Это всё?
— Главное — это через неделю вернуться ко мне и пройти обратную трансформацию, — мы замедлились у начала пробки при въезде в мой Юго-Западный район, — иначе будут проблемы. У меня, у тебя.
— В смысле? Проблемы какого рода?
— Ты что-нибудь слышала о своде правил для ассимилировавших вампиров?
— Нет. Что это?
— Свод правил проживания вампира среди людей, закреплённый на законодательном уровне.
— ЧТО?!
— Да. Да, Кора, вампиры существуют и даже борются за свои права.
— Отлично…
— Во-первых, неделя — это максимальный срок проживания вампира в квартире, не зарегистрированной как место жительства вампира, — разговоры явно отвлекали его от дороги, — во-вторых, дело даже не в этом. Есть люди, которые очень не любят вампиров. В конце концов, они смогут выйти на меня и мою лабораторию. А мы ведь этого не хотим?
Я встретила его взгляд в зеркале.
— Не хотим.
— Знаешь, просто не думай об этом, Кора. Просто забудь. Просто живи и радуйся жизни. А в четверг мы снова встретимся. Я, ты, Рема и второй компонент. Испытаем судьбу. И, быть может, нам повезёт. Кстати, ты не звонила Реме?
— Нет, сейчас ещё раннее утро, мы договорились встретиться в воскресенье.
— А, — Брайс кивнул, — хорошо.
Итак, я стала вампиром. Я молча наблюдала за проплывающим мимо городом, опустив голову на тонированные окна машины. Брайс иногда уточнял дорогу до моего дома, и я показывала ему повороты. Он спрашивал меня, чем я буду заниматься, и я отвечала то же, что и Реме — это было правдой. Уговор есть уговор. Я не собиралась даже пытаться скрыться и продолжить жить в здоровом, но вампирском теле. Из недолгого разговора с Брайсом я уже поняла, как много я не знаю, а играть в столь опасную игру, не зная даже правил, я не хотела. Вообще, я не хотела в это ввязываться, и, думаю, Брайс мне верил. Меня не заботили тогда такие логичные вопросы, а является ли вампиром сам Брайс, а Рема, и сколько людей умерло при испытаниях… вопросов касающихся их исследований, было миллион — даже больше, но я не хотела лезть не в своё дело, просто отчаянно хотела оставаться от этого всего в стороне. Судьба преподнесла мне щедрый подарок: неделю жизни, пусть и ночной, но жизни, и я хочу провести его так, чтобы умирать, ни о чем не жалея.
Наконец, мы добрались до моего дома. Брайс дал мне зонт, и велел идти в подъезд, а сам он стал разгружать большие черные сумки, доверху заполненные белыми пакетиками с кровью. Когда мы поднялись на лифте на мой этаж, и я уже открывала дверь, внезапно в коридор вышла моя соседка Энни. Я на мгновение застыла, закатив глаза, а потом заставила себя улыбнуться и поздороваться, но Энни меня опередила:
— Привет, а вы к Эмили? — широко выпучив глаза, миниатюрная длинноволосая брюнетка в отвратительно розовой мини-юбке и белом топе тянула руку к Брайсу. Он, так же холодно, как и обычно, ответил на рукопожатие:
— Доброе утро. Я всего лишь помогаю девушке с сумками.
— Кора, двоюродная сестра Эмили, — мы пожали друг другу руки, — а ты её соседка Энни?
— Да, да, — улыбалась она.
— Эмили приболела, и я приехала, чтобы ухаживать за ней.
— О, какая досада, скорейшего ей выздоровления!
— Спасибо, я обязательно передам. Рада была познакомиться, Энни.
— Вы с ней так не похожи! — пищала Энни.
— Мы двоюродные.
— Ах, ну да. Что ж, будет время, заходи, — она подмигнула мне и выскочила в лифт.
