Альтаир добрался до своей каюты и сел на кровать. Он посмотрел на свои руки, на свое тело. Реальны ли они? Или это всего лишь проекция, иллюзия, созданная могущественными корпорациями?
Он вспомнил слова Аэлиты о квантовой природе сознания, о запрете на исследования в этой области. Действительно, он никогда не задумывался, почему так много тем остаются табуированными. Почему им рассказывают только определенную версию истории, версию, удобную для правящей партии?
Он встал и подошел к экрану внешнего обзора. Вновь посмотрел на звезды, на далекое Солнце, которое с каждым днем казалось все тусклее и тусклее. Если все это симуляция, то что находится за её пределами? Какова настоящая цель их миссии? Что ждет их в конце этого долгого путешествия?
— Я должен все выяснить, — сказал сам себе парень и отправился в библиотеку.
«Первым делом, — рассуждал он, — я должен изучить нейрофизиологию и понять, как Лин создает в нашем мозгу виртуальную реальность. А уже потом придумать способ, как отличить реальное от нереального и докопаться до правды».
— Появления новых случаев, так называемых «приступов» прекратилось, — докладывала Эрика на очередном совещании, — с момента первого инцидента изолировано тридцать человек, пятнадцать из которых помещены в анабиоз.
— Да, и аномалии тоже прекратились, — добавил Лю Минциань, — это говорит о том, что звездолет покинул зону концентрации темной материи.
— Как дела с разработкой лекарства? — спросил командир.
— Примерно через пару месяцев будет готова формула. Но… ее необходимо тестировать. А это невозможно сделать в условиях космоса. У нас нет подопытного материала. Придется высылать формулу на Землю. Так что, пока до них идет сигнал, пока они тестируют и пока идет ответ… года полтора еще точно пройдет. Или, скорее всего, даже больше. Гораздо больше.
— Понятно. Порадовать, значит, пока нечем.
Надежда Ахмедовна Ван принимала очередную пациентку. Та лежала на кушетке, придерживая огромный живот левой ладонью и стонала.
— Все хорошо, все хорошо, — ласково говорила Ван, — давай, тужься… Ещё немного, ещё чуть-чуть… Вот, умница! Головка показалась!"
Надежда Ахмедовна, врач с шестидесятилетним стажем, не раз принимала роды в самых экстремальных условиях. Но эти, в межзвездном пространстве, казались самыми волнительными. От ее действий зависели не только жизни матери и ребенка, но и будущее всей миссии.
Она бережно поддерживала головку новорожденного, помогая ему выбраться из утробы. Малыш издал слабый писк, а затем заорал во всю мощь своих легких.
— Поздравляю, у вас мальчик! — с улыбкой сказала Надежда Ахмедовна, передавая ребенка медсестре для обработки.
Молодая мать, вся в поту, обессилено улыбнулась.
— Спасибо вам, доктор Ван. Спасибо.
— Отдыхайте, — ответила Надежда Ахмедовна, осматривая роженицу. — Все прошло хорошо.
После того, как медсестра закончила с новорожденным и унесла его в детскую палату, Надежда Ахмедовна вышла из родильного отделения и направилась в свой кабинет. Она чувствовала усталость, так как за сегодня это были пятые по счету роды. Но она чувствовала и удовлетворение: еще одна жизнь началась в этом далеком уголке космоса.
Войдя в кабинет, Надежда села за свой стол и откинулась на спинку кресла. Она посмотрела на голографическую фотографию, висевшую на стене. На ней были запечатлены ее муж и двое детей, с которыми она рассталась за пятнадцать лет до старта и не видела их уже более сорока лет. Интересно, как они сейчас выглядят?
Доктор Ван вздохнула и закрыла глаза. В последнее время ее все чаще посещали мрачные мысли. Их миссия оказалась гораздо сложней, чем думалось в начале. Экипаж измучен, а до цели оставалось еще много лет пути, и неизвестно, какие сюрпризы приготовил еще человечеству глубокий космос. Справится ли с трудностями новое поколение?
— Что читаете, молодой человек? — услышал вдруг Альтаир за спиной чей-то голос.
Парень обернулся. Перед ним стоял индус довольно почтенного возраста.
