— Должно быть, я забыл их удалить. Сотри эти файлы и забудь.
— Но пап! Это же гениальная идея!
— Которую никто не поддерживает.
— Ну и что? Возможно, ты просто опередил свое время. Полагаю, человечество рано или поздно поймет, что нужно двигаться по пути глубинного самопознания.
Самсонов-старший усмехнулся. В его глазах мелькнула тень грусти и усталости.
— Глубинное самопознание, говоришь? Звучит красиво, Альтаир. Но знаешь ли ты, какова цена такого познания? Ты видишь, что твориться с экипажем? Безумие, страх, утрата человечности. Вот к чему приводит только лишь воздействие темной материи. А если мы будем проводить с этим различные эксперименты? А если это изменит человечество? Это как открыть ящик Пандоры. Стоит ли знание такой цены?
Альтаир нахмурился. Он видел перемены в экипаже, чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Но его ум бунтовал против такой пессимистичной оценки.
— Но ведь это может быть переходный период! Поначалу всегда тяжело, когда открываешь что-то новое. Нужно найти способ контролировать этот процесс, управлять им. Возможно, нужно разработать специальные протоколы, медитации, что-то, что поможет человечеству адаптироваться к новым знаниям, к новым формам существования.
Самсонов-старший покачал головой.
— Ты молод и полон оптимизма, Альтаир. Это хорошо. Но я слишком стар, чтобы верить в сказки. Я видел, как это работает, как это разрушает. Я видел, как люди теряют себя, сходят с ума, соприкасаясь с этим странным «вселенским разумом».
Он замолчал, глядя на экран внешнего обзора с мерцающими на нем звезды. Тишина в кабине стала давящей. Альтаир чувствовал, как его энтузиазм постепенно угасает под тяжестью отцовского опыта.
— И все же, пап, — тихо сказал он, — я не могу просто это забыть. Мне нужно разобраться. Мне нужно понять, что происходит.
Самсонов-старший вздохнул.
— Я понимаю. Просто будь осторожен, Альтаир. Не погружайся слишком глубоко. И помни, не все знания стоят того, чтобы их получать. Иногда незнание — это благо.
Он отвернулся от экрана и посмотрел сыну прямо в глаза.
— И еще… Никому не говори об этих дневниках. Особенно Леберману.
— Почему? — спросил Альтаир.
— Просто поверь мне. Это ради твоей безопасности. И ради безопасности всего экипажа.
После этого разговора в голове у Альтатира был сумбур. Панпсихизм, темная материя, вселенское сознание, безумие экипажа, предостережения отца… Слишком много информации, слишком много вопросов, на которые пока не было ответов.
Позже он снова открыл файл дневника. Строки текста, написанные отцовской рукой, словно заговорщицки подмигивали ему из глубин экрана. Альтаир понимал, что теперь его жизнь разделилась на «до» и «после». И что путь, который он выбрал, будет полон опасностей и неожиданностей. Но отказаться от него он уже не мог. Жажда знаний, стремление к истине — в этом вся его суть.
— Следующий эксперимент по проверке квантовой телепортации нужно будет провести, когда звездолет отлетит от Солнечной Системы на расстояние в один световой год, — говорит профессор Леберман своему ассистенту, — но есть опасность, что я до этого момента не доживу. Это придется делать тебе. В день Xк тебе придет курьер — это специально выбранный искусственным интеллектом член экипажа, о котором я заранее не знаю. Он передаст конверт. В нем циферки. Вводишь их вот в эту консоль.
Лев указал на пульт управления квантовым компьютером.
— А если курьер тоже не доживет? — осторожно спросил Иван Фей.
— Тогда конверт принесет его преемник, — просто ответил Леберман, — надеюсь, ты справишься?
— Конечно!
— И какие же эксперименты ты хочешь проводить у меня в лаборатории? — спросила Эрика, строго глядя на Альтаира.
Она уже заметно постарела, на лице появились первые морщинки. Но в глазах все та же понимающая доброжелательная проницательность.
— Громко сказано — эксперименты, — улыбнулся Альтаир, — скажем так… небольшая лабораторная работа по биологии. Я следую заветам Ленина: учиться, учиться и еще раз учиться.
— И что это за такая лабораторная работа? Расскажи.
— Да так. Обычная. Наблюдение за ростом колонии клеток. Изменение их эпигенетической структуры и все такое.
— Зачем?
— Дык чтобы изучать биологию.
— И почему ты вдруг биологией заинтересовался?
— А тебе это кажется странным?
— Да. Я вижу, что ты что-то не договариваешь.
