В Черном море террористами захвачен танкер с нефтью, один из членов экипажа казнен, остальные — взяты в заложники. Никаких требований террористы не выдвигают, но в штабе ВМФ считают, что бандиты планируют взорвать судно у берегов Сочи, где через несколько дней пройдет церемония открытия Олимпиады. Навстречу танкеру срочно выдвигается отряд морского спецназа под командованием Виталия Саблина по прозвищу Боцман. Бойцам приказано во что бы то ни стало освободить заложников и уничтожить террористов…
Новенький Ми-26, на правом борту которого виднелась замысловатая эмблема Министерства чрезвычайных ситуаций Российской Федерации, вот уже целых десять минут кружил над танкером Новороссийского морского пароходства, дрейфующим в нейтральных водах Черного моря. Громадное и неповоротливое судно выглядело совершенно безжизненным. На палубе шаром покати — ни одной живой души. Все люки наглухо задраены. За большими пучеглазыми иллюминаторами не просматривалось никакого движения.
Впрочем, всему этому можно было найти логическое объяснение. Море становилось неспокойным. С северо-востока надвигался сильный шторм. В складывающейся ситуации капитан танкера принял единственно верное решение. Он приказал палубным рабочим укрыться на время бури в своих каютах, задраить все люки и иллюминаторы.
Что ж, версия складная, если бы не одно «но». Все попытки пилота Ми-26 выйти на связь с радиорубкой танкера оставались безответными. Это наводило на нехорошие мысли.
Первым не выдержал и озвучил их майор МЧС, сидевший подле пилота, такой же хмурый, как надвигающаяся грозовая туча, небритый мужчина с глубоко посаженными глазами:
— А может, судно того, пираты захватили? — Он прикусил нижнюю губу и тут же с сомнением промычал: — Хотя какие, к черту, пираты? Это же не Сомали, а Черное море.
Двое других сотрудников МЧС — моложавый капитан и сорокалетний старлей — переглянулись.
Младший по званию тотчас же прокашлялся в кулак, подался вперед и нерешительным голосом спросил у командира:
— Товарищ майор, разрешите поделиться своими соображениями на этот счет?
— Валяй. Только давай вкратце и по делу, а не так, как ты любишь. Учти, что у нас времени мало — баки вертолета не резиновые. Долго летать над танкером не сможем. Да и стихия надвигается. С минуты на минуту решение принимать надо, — раздалось в ответ.
— Смотрите, товарищ майор! — торопливо проговорил старлей и загнул мизинец на правой руке. — Несколько дней назад танкер вышел из порта Новороссийска, но вскоре связь с ним оборвалась. На позывные не отреагировал. Это раз, — сказал он, после чего согнул уже безымянный палец. — По имеющейся у нас информации, несколько судов, шедших встречным курсом, пытались наладить с танкером радиосвязь, но у них ничего не вышло. Как и у нас сейчас.
— Я же сказал, вкратце и по делу! — раздраженно напомнил майор, который не любил, когда ему начинали рассказывать то, о чем он и сам прекрасно знал.
— В общем, я думаю, что весь экипаж судна подкосила какая-то опасная инфекция. Настолько жуткая, что, возможно, они уже все мертвы. По крайней мере, это объясняет то, что на палубе никого нет, а на связь никто не выходит, — прозвучало неожиданное предположение.
Версия, озвученная старшим лейтенантом, показалась майору совершенно неправдоподобной. Он даже не стал брать ее во внимание, лишь махнул рукой, как бы жалея о зря потраченном времени.
Потом майор покосился на молчаливого капитана, вскинул свои кустистые брови и осведомился:
— Ну а тебе есть что сказать?
— Даже не знаю, товарищ майор. — Капитан развел руками. — Но одно могу утверждать точно — там внизу, на танкере, происходит что-то непонятное. И если бы я был на вашем месте…
— Все! — перебил капитана майор. — Хватит болтовни. Раз уж мы сюда прилетели, то должны проникнуть на судно и узнать, что там, черт побери, творится, потом в штаб доложить. Короче, действуем согласно инструкции. А пиратов, эпидемию и прочую ахинею немедленно выкиньте из головы.
— Но ведь про пиратов вы сами упомянули… — заикнулся было старлей.
— Это были просто мысли вслух. Ничего более. Все, работаем!
Приказ есть приказ. Его надо выполнять, причем молча. Шумно выдохнув, старлей вцепился всей пятерней в массивную ручку и что было силы потянул ее на себя. Дверь с иллюминатором съехала в сторону. В салон вертолета ворвался ветер, пронизывающий до мозга костей.
Старлей одной рукой пригладил волосы, растрепавшиеся на ветру, второй защелкнул на своем поясе карабин. Ту же самую незамысловатую процедуру проделал и капитан.
— Мягкого вам приземления, — бросил через плечо своим бойцам майор и моментально добавил: — Только давайте шустро. Погода портится.
— Постараемся, — ответил за двоих старший лейтенант.
Натужно гудела двойная гидравлическая лебедка. Противно поскрипывали прочные стальные тросы, разматываемые ею, к которым несколькими минутами ранее пристегнули себя карабинами старлей с капитаном. Сотрудники МЧС уже висели в полутора-двух метрах над кормой вымершего танкера и осматривались по сторонам.
По большому счету уже сейчас они могли отстегнуться от тросов и спрыгнуть на палубу. Ведь высота была небольшой. Но люди не делали этого. Они опасались, что при подобном десантировании могут ненароком поскользнуться на мокром настиле палубы и получить довольно-таки серьезную травму, будь то вывих стопы или растяжение икроножных мышц, а то и вовсе лодыжку сломать.
