Кларксон вскоре нашел своего первого информатора, Джона Дина, черного матроса, чья искалеченная спина стала ужасным доказательством пыток во время работы на работорговом корабле. Он встретил ирландского хозяина бара по имени Томпсон, который между полуночью и 3 часами утра провел его по Болотной улице и показал места, где гуляли матросы и которые были полны «музыкой, плясками, беспорядками, пьянством и обещаниями». Он встречал моряков — хромых, ослепших, покалеченных и страдающих от лихорадки. Он узнал об убийстве Уильяма Дайна главным помощником на корабле «Томас». Он разыскал членов команды и собрал достаточно доказательств, чтобы арестовать помощника и привести его в городской суд, где его встретили «дикие взгляды работорговцев» при исполнении служебных обязанностей. Такая открытая враждебность испугала противников рабства среди представителей среднего класса Бристоля, которые «боялись выступить открыто». Моряки, однако, стекались к аболиционисту, чтобы описать «различные сцены варварства», о которых они знали. Кларксон наконец нашел тех, «кто был лично знаком с ужасами работорговли» [489].
Он услышал, что работорговое судно «Альфред» только что возвратилось в порт и там находился человек по имени Томас, который получил серьезную травму от рук капитана Эдварда Роба. После долгих поисков он нашел Томаса в съемной комнате в ужасном состоянии. Его ноги и тело были обернуты в мягкую фланель, чтобы дать отдых ранам. Обезумев, Томас не мог понять, кто такой Кларксон. Он впал в испуг и возбуждение от присутствия незнакомца. Не был ли он адвокатом? Он неоднократно спрашивал, как написал Кларксон, «не пришел ли он с намерением принять сторону капитана? А может, он хочет убить его?». Кларксон объяснил, «что прибыл, чтобы принять его сторону и наказать капитана Роба». Томас не мог в это поверить, возможно потому, что он бредил, или потому, что он не мог представить, что джентльмен решил встать на его защиту. Не имея возможности нормально поговорить с этим человеком, Кларксон пытался выразить ему свою симпатию. Роб избивал Томаса так часто, что тот хотел совершить самоубийство, выпрыгнув за борт в кишащие акулами волны. Однако моряка спас помощник капитана, после чего его приковали цепью к палубе, где избиения продолжались. Вскоре после посещения Кларксона Томас умер, но образ оскорбленного искалеченного человека не оставлял Кларксона «ни днем, ни ночью». Такие истории рождали «огонь негодования» [490].
Ливерпуль — родина Джозефа Брукса-младшего и корабля «Брукс» — оказался еще более жестким, чем можно было ожидать от порта, в котором находилось в четыре раза больше работорговых судов, чем в Бристоле. Когда люди узнали, что в городе появился человек, который собирает сведения в пользу отмены работорговли (а это может разрушить «славу» города), и что этот человек каждый день обедает в трактире «Доспехи короля», любопытные приходили посмотреть и поговорить с ним. Это были главным образом работорговцы и капитаны. Они вовлекали Кларксона в энергичные дебаты, которые быстро перерастали в оскорбления и угрозы. Кларксон был счастлив, что его сторонником был доктор Александр Фальконбридж, «спортивный и решительно выглядевший человек», который совершил четыре рейса на торговых кораблях и мог добавить силу мускулатуры к словам и сделать спор более аргументированным, чем Кларксон в одиночку. Всякий раз, когда Кларксон выходил на поиск информации по ночам, Фальконбридж был с ним, всегда «хорошо вооруженный». Анонимные авторы писем угрожали Кларксону смертью, если он немедленно не уедет из города. Мало того что он никуда не собирался, он отказался поменять жилье, поскольку это продемонстрирует «страх перед моими посетителями» и окажет его делу плохую службу [491].
Большинство работорговцев и капитанов Ливерпуля начали избегать Кларксона, а те, кто не скрывался от него, хотели его убить. В один из бурных дней толпа из восьми или девяти человек (двух-трех из которых он видел в «Доспехах короля») попыталась сбросить его с плавучего пирса. Это не остановило Кларксона, скорее он преисполнился еще большей решимости. Кларксон собрал, как он решил, достаточное количество доказательств, чтобы судить торговца, капитана и помощника капитана за убийство матроса по имени Питер Грин, но его друзья в Ливерпуле запаниковали, испугавшись, что его самого «разорвут на части, а дом, в котором он квартировал, сожгут дотла». Аболиционист доктор Джеймс Кюрри критиковал Кларксона за то, что он предпочитал собирать доказательства «среди самого низкого класса моряков», а не добродетельных граждан. Проблема была в том, что «почтенные» люди, которые выступали против рабства, как Кюрри, жили в страхе перед работорговцами и отказывались высказываться. То же самое было и в Бристоле [492].
