Корабль рабов полностью

Офицеры военных судов тоже пользовались страхом невольников перед акулами. В конце 1780-х гг. африканский матрос из Кейп-Коста (который некогда был доставлен на Ямайку и которому удалось избежать рабства, найдя место на военном корабле), убил акулу, которая не давала матросам плавать в воде вокруг судна. Он, возможно, стал героем для своих товарищей, но у капитана было другое мнение. Ведь эта акула «предотвращала бегство с корабля», и поэтому африканский матрос «получил беспощадное телесное наказание» за то, что убил ее. Считалось, что офицеры специально прикармливали акул, чтобы удерживать их рядом с судами [43].

Страх перед акулами помогал капитанам поддерживать дисциплину. Поэтому когда исследователь Оливер Голдсмит решил написать труд по изучению акул в 1774 г., он обратился к работорговцам. Истории угнетения и зоологии пересеклись. Голдсмит рассказал о двух случаях:

«Владелец гвинейского корабля, видя, что случаи самоубийств среди его невольников участились, и зная, что эти несчастные люди верят, что после смерти они должны вернуться домой к своим семьям и друзьям, решил заставить их бояться смерти; он приказал выбросить труп за борт, привязав к его ступням длинную веревку; как только это было исполнено, за короткое время акулы сожрали все, кроме ног».

Второй случай был еще ужаснее. Некий капитан, оказавшись бессильным перед «самоубийствами», решил использовать одну из женщин «как надлежащий пример для остальных». Он приказал, чтобы ее обвязали веревкой и опустили в воду: «Когда бедное существо наполовину погрузилось в воду, раздался ужасный вопль, который сначала приписали страху утонуть; но вскоре вода вокруг покраснела и оказалось, что акула, которая следовала за судном, откусила половину ее тела». Другие капитаны невольничьих судов практиковали забаву, используя приманку из человеческих останков: «Чтобы приманить акулу, мертвого негра бросали на веревке за борт, и акулы следовали за кораблем, пока полностью не пожирали тело» [44].

Томас Гордон во введении к своей книге «Принципы морского строительства» (1784) заявил: «Так как корабль, без сомнения, является самой благородной и одной из самых полезных машин, которую когда-либо изобретали, всякая попытка его усовершенствовать становится важным вопросом и заслуживает изучения». Как морской инженер, он уловил сочетание величественности и полезности корабля, так как для него были важны именно технические характеристики. Гордон подчеркнул, что развитие судостроения играет роль не только в какой-то одной конкретной стране, оно принадлежит всему человечеству, объединенному благодаря кораблям, совершавшим плавания по всему земному шару. Возможно, самой важной была его оценка корабля как наиболее полезного предмета, который был когда-либо изобретен. Гордон знал, конечно, что европейское парусное судно, вариантом которого и были работорговые суда, помогло преобразовать мир с начала эпохи Христофора Колумба вплоть до его времени. Корабль стал историческим инструментом становления капитализма — новой социально-экономической системы, благодаря которой с конца XVI в. была преобразована значительная часть мира. К тому же корабли стали материальной основой — сценой, на которой развертывалось действие человеческой драмы работорговли [45].

Происхождение и развитие невольничьего корабля как механизма, изменившего мир, началось с конца XV в. В это время португальцы совершили свои исторические рейсы к западному побережью Африки, где они скупали золото, слоновую кость и людей. Эти первые «исследования» положили начало атлантической работорговле. Она стала возможной благодаря эволюции парусников — трехмачтовых галеонов, предшественников судов, которые доставят первых европейцев во все части Земли, затем перевезут новые миллионы жителей Европы и Африки в Новый Свет, чтобы заслужить, наконец, восхищение Томаса Гордона [46].