Много капитанов невольничьих судов принимали властный стиль корабельного лидерства, которому можно подвести итог одним словом: «головорез». Они расхаживали, они бушевали, они запугивали, они ужасали. Одним из лучших примеров такого типа был легендарный Томас «Головорез» Робертс, который провел девять рейсов из Ливерпуля между 1750 и 1768 гг. Как писал Дикки Сэм, ливерпульский автор, который использовал документы и местный фольклор, чтобы написать в 1884 г. историю работорговли в его городе, Робертс был «рожден головорезом». Это была «часть его природы». Но независимо от того, каким он был от рождения и по своей природе, он был известен большими зверствами в работорговле, чем другие капитаны, которые были «бесстрашными, смелыми и жестокими». XIX в. придумал специальное слово bucko (не брезгующий рукоприкладством), чтобы описать этот подвид. Капитан-головорез или помощник-головорез были трудными людьми, которые всегда шли дальше обычных требований корабельной дисциплины. Но это все соответствовало задаче [269].
Один из главных способов, с помощью которых капитан устанавливал свою власть, было частичное или полное запугивание команды. Некоторые капитаны решали с самого начала плавания проявить свою власть: они приказывали, чтобы все мужчины (кроме офицеров) поднимались на палубу со своими сундуками. После этого они их разбивали, ломали и сжигали, обычно ссылаясь на поиск украденного, но скорее утверждая этим символическую уверенность в том, что капитан имеет власть над всеми аспектами жизни подчиненных [270].
Также капитаны выбирали одного члена команды для того, чтобы запугать остальных. Обычно это был юнга, или повар, или черный матрос [271]. Если запугивание иногда заканчивалось убийством (или самоубийством), оно также приводило при случае к зверскому убийству капитана из мести. Так было, например, с капитаном Джоном Коннором, который был убит командой в 1788 г. Его поведение было отмечено непрерывной «варварской жестокостью» [272].
Даже если никого специально не выбирали для запугивания, жесткая дисциплина была обычной на работорговых судах. Самым важным «инструментом исправления» была плеть кошка-девятихвостка, которая легко превращалась в пыточный инструмент. Морской хирург Александр Фальконбридж описал ее как «ручку или стебель, сделанный из веревки трех с половиной дюймов в окружности и приблизительно восемнадцати дюймов в длине, на которой закреплены девять ветвей, или хвостов, с тремя или больше узлами на каждой». «Кошку» использовали в ежедневной социальной работе — от случаев незначительных нарушений и несоблюдения дисциплины до серьезных наказаний как матросов, так и рабов. (Некоторые капитаны отказывались хлестать моряков на виду у рабов, в то время как другие делали это преднамеренно и еще приказывали, чтобы матроса стегал раб.) Некоторые офицеры настольно привыкли использовать «кошку», что даже спали с нею. Цель этих девяти хвостов с тремя узлами на каждом (в некоторые была вплетена проволока) состояла в том, чтобы разодрать кожу жертвы. Но «кошка» не была единственным инструментом поддержания дисциплины. На судне было много предметов, которые можно использовать как оружие: багры с крючком, ножи, вилки, булавки, свайки и болты. Капитаны также не смущались заковывать мятежных моряков в кандалы и в крайних случаях даже в железные воротники, обычно предназначенные для большинства непослушных рабов. Капитан использовал всю технологию насилия, чтобы управлять командой [273].
Некоторые капитаны утверждали свою власть иначе, например, поместив команду на «урезанный паек» по дороге к африканскому побережью или во время Среднего пути. Объяснялось это тем, что из-за неблагоприятных условий плавание удлинялось, провизию достать было трудно, и возникла необходимость ее сохранения. Или капитан просто объявлял, что он нанимал матросов не для того, чтобы их «откармливать». Моряки горько жаловались, считая, что капитан лишал их провизии, чтобы экономить на затратах и, следовательно, увеличить прибыль для себя и судовладельцев.
Еда моряков была невысокого качества, и оно еще ухудшалось во время рейса. Мясо растворялось в рассоле, хлеб так кишел червяками, что они из него просто выползали. Вода была особым источником конфликтов, особенно когда судно находилось в тропических широтах. Многие капитаны невольничьих судов использовали причудливый обычай, чтобы ограничить потребление воды. Бочонок с водой, который охраняли с оружием, устанавливали на грот-марсе. Морякам приходилось подниматься на самый верх, если они хотели выпить воды [274].
