— Может, нам бежать? — предположил он. — Как, мы еще можем успеть?
Кеннит как никто другой знал: успеть не удастся. А раз так…
Он сказал себе: все равно никто не переживет меня и не сможет ничего рассказать.
Он хлопнул Уинтроу по плечу.
— Положись на удачу, Уинтроу. Все будет хорошо! Просто положись на удачу. Са так долго вел меня отнюдь не затем, чтобы в итоге взять да змеям скормить! — Тут его посетила неожиданная мысль, и он приказал: — Отсемафорь[12] Соркору на «Мариетту». Пусть Этту немедленно привезут ко мне сюда.
— Этту? Прямо сейчас? — с ужасом переспросил Уинтроу. — Посреди всего, что…
Кеннит расхохотался.
— Да на тебя прямо не угодишь, парень! Будто не ты говорил мне, что, мол, место Этты — при мне? Вот я и решил, что ты, верно, прав. Пусть Этта будет рядом со мной, и в особенности — в подобный денек! Иди сигналь Соркору!
С высоты калсидийские галеры, сопровождавшие тяжело переваливавшийся парусник, выглядели совсем крохотными.
— Ну как? Порезвимся? — пророкотала Тинталья.
— Ох, не надо, пожалуйста, — простонал Рэйн.
Из-за бесконечных синяков на груди ему было больно даже дышать. А думать о том, как она станет сжимать его исполинскими когтями — то проваливаясь вниз, то стремительно взмывая, — было попросту страшно. Тем не менее он ощутил овладевшее ею предвкушение и даже застонал про себя. Однако Тинталья, уже собравшаяся спикировать на корабль, внезапно помедлила.
— Ого! — сказала она. — Ты слышал?
— А что я должен был услышать? — переспросил Рэйн недоуменно.
Однако ответа не дождался. Зато громадные крылья драконицы вдруг заработали с невероятной энергией. А океан и корабли на волнах начали проваливаться все дальше вниз, да так быстро, что Рэйн поневоле зажмурился. Когда он снова дерзнул открыть глаза, море под ногами показалось ему чуть сморщенной тканью, а острова — небрежно раскиданными игрушками.
Он никак не мог отдышаться.
— П-пожалуйста… — взмолился он сквозь звон в ушах, но Тинталья не ответила.
Поймав крыльями поток холодного воздуха, она повисла и стала парить. Рэйну ничего не оставалось, как только терпеть.
— Там! Вон там! — внезапно закричала Тинталья. Рэйну недостало воздуха даже спросить, что же именно она увидела там.
Раскинутые крылья чуть шевельнулись, и драконица, набирая скорость, пошла вниз. Ветер, овевавший Рэйна, достиг чудовищной силы, холод впился в самые кости. И вот, когда ему всерьез показалось, будто ничего худшего уже и придумать нельзя, Тинталья завопила так, что у него чуть не лопнули уши. В голове еще стоял звон, когда крохотную человеческую душу объял мысленный шквал драконьего торжества:
«Вот они! Я их вижу!»
— Что-то стряслось, — объявила Альтия своим товарищам по каюте. — Змеи прекращают нападение. Они все поворачивают головы…
Она по-прежнему вглядывалась в маленький иллюминатор. Не видя общей картины, она судила о битве по тому клочку, что был доступен ее взгляду. Пять джамелийских кораблей, доступные ее взору, тяжело пострадали. На одном паруса свисали жалкими клочьями, а на палубе почти не осталось людей. Вряд ли это судно вернется в родной порт. Змеи нарушили строй флота и разогнали его, не давая врагам отбиваться сообща. А потом… Потом они вдруг прекратили сражение, и огромные горящие глаза обратились куда-то в поднебесье.
— Что там? — взволнованно спросила Малта и выпрямилась на стуле.
Йек, сторожившая у двери, покинула свой пост и подошла.
— Дай-ка я… — сказала она и потянулась к иллюминатору.
Альтия поднырнула под ее руки, вышла на середину помещения и, поднявшись на цыпочки, прижала обе ладони к потолочному бимсу.
— Ну почему у меня нет совсем плотной связи с Проказницей, — досадливо пробормотала она. — Я все увидела бы ее глазами. Когда-то я это могла.
— Но что хоть она чувствует? Погоди! Куда это все змеи поплыли? — вырвалось у Йек.
— Чувствует она… слишком много всего сразу. Страх, заботу, печаль. А что, змеи уплывают прочь?
— Ну, по крайней мере куда-то, — отозвалась воительница. И, досадливо фыркнув, отвернулась от иллюминатора. — А что мы, собственно, здесь торчим? Пошли на палубу, небось сразу во всем разберемся!
— Почему бы и нет, — угрюмо поддержала ее Альтия.
— Но Уинтроу сказал, что здесь нам безопасней, — напомнила Малта. И вдруг вскинула руки к голове, как если бы самая мысль о выходе на палубу причинила ей боль.
— Думаю, Уинтроу никак не предполагал, что дело обернется подобным образом, — постаралась ободрить ее Альтия. — Но надо же нам, действительно, выяснить, что там стряслось!
— А я требую, чтобы все вы сидели здесь и не дергались! — внезапно рявкнул сатрап. Он сел на койке, его лицо исказил гнев. — Еще чего выдумали, покинуть меня! Вы — мои подданные и обязаны хранить мне верность! Вы должны остаться здесь, чтобы защитить меня, если придется!
Йек скривила губы.
— Прости, недомерок, но я не твоя подданная, — сказала она. — А и была бы, все равно вышла бы на палубу. Другое дело, если ты направишься с нами, я, так уж и быть, за тобой присмотрю!
Малта отняла от лица руки. Она тяжело дышала открытым ртом. Потом сказала:
