– Жду не дождусь посмотреть, – сказала она, – какой вид станет у Кеннита, когда я ему расскажу!
Уинтроу набрал полную грудь воздуха. Он испытывал необъяснимую уверенность, вернее, объяснимую наитием свыше. Воистину только Са мог вдохновить его сказать Этте:
– Я бы все же тебе посоветовал подержать этот секрет пока при себе. У Кеннита сейчас столько разных забот и хлопот. Обожди лучше момента, когда твоя новость придется действительно к месту!
Она поразмыслила, потом медленно, с сожалением кивнула:
– Да. Пожалуй, ты прав.
Уинтроу, впрочем, весьма сомневался, вспомнит ли она его совет, когда увидит своего капитана.
И налетел шторм, который с самого утра обещали низкие тучи. Совершенный поднял голову, пробуя на вкус дождь – самый последний дождь, который ему суждено было изведать. Резкая волна, поднятая ветром, билась о корпус, но как следует раскачать его не могла. Он уже слишком отяжелел и, принимая воду, оседал все глубже. Удары изнутри в крышку люка постепенно делались все слабее. Горючее масло, подожженное Кеннитом, шипело и коптило, заливаемое дождем, однако продолжало гореть. Время от времени слышался треск. Это рушились на палубу куски снастей и рангоута,[19] подточенные огнем. Совершенный ни на что не обращал внимания. Его душа постепенно погружалась в такую темную бездну, с которой океанские глубины смешно было равнять.
А там, внутри его, плакала Янтарь, и ему тяжело было это слышать. До этого момента он даже не понимал, как сильно, оказывается, успел к ней привязаться. К ней. И к Клефу. И к Брэшену, который так гордился, что стал его капитаном.
Это были лишние мысли, и Совершенный отогнал их прочь. Он не должен был им поддаваться. Тем не менее он чувствовал, что корабельная плотничиха пробралась почти к самому форштевню – настолько близко, насколько это было возможно под палубой. Превозмогая боль от ожогов, она ползла в холодной воде, постепенно наполнявшей его трюмы. Совершенный даже пожелал ей поскорее захлебнуться в этой воде; то был бы сравнительно милосердный конец. Но она все не умирала. Она гладила его необъятный киль и все говорила что-то, говорила. Совершенный отстранился от нее, не желая допускать соприкосновения душ.
И вот тут его ткнул носом морской змей.
– Ну ты и дурак, – презрительно заявил он. – Неужели ты просто так позволишь им это сделать с собой? Очнись, недоумок! У тебя не меньше права на жизнь, чем у нее!
– Как и права на смерть, – огрызнулся Совершенный. И тут же пожалел, что заговорил, потому что теперь ему было некуда деться от голоса Янтарь, полного страдания и предсмертной тоски.
– Совершенный, Совершенный, – звала она, – я не хочу умирать! Не хочу
Она плакала, и ее слезы обжигали похлеще змеиного яда.
– Права на бессмысленную и бесполезную смерть нет ни у кого! – заявил змей, и теперь Совершенный узнал его голос. Это был тот, кто всячески издевался над собратьями, когда они набросились на корабль. Он снова подтолкнул Совершенного. Ну что за назойливость!
– Смерть – это самое осмысленное и полезное, что я могу сделать для Кеннита, – сказал Совершенный больше ради того, чтобы этим напоминанием укрепить свой дух. А то что-то его сосредоточение и решимость стали ослабевать.
Змей уткнулся головой в кренящийся борт корабля и с силой нажал.
– Мне, – сказал он, – дела нет ни до каких твоих Кеннитов. Когда я рассуждаю о пользе, я имею в виду пользу, приносимую твоему роду. Молния похваляется, будто она одна способна отвести нас домой и защитить. Что-то я не очень ей верю. Да и воспоминания мои сплошь свидетельствуют о многих защитниках и провожатых. Вот я и думаю: там, где справится один, двое справятся уж точно не хуже, ведь так? И что ей взбрендило непременно убить тебя, чтобы потрафить этому, как его, Кенниту? Какое вообще вам обоим может быть до него дело?
– Она желает мне смерти, чтобы потрафить Кенниту? – медленно повторил Совершенный, силясь понять, откуда могла взяться подобная чушь. Верно, Кеннит пожелал, чтобы он умер; но пожелал с горем и грустью. И каким образом в это дело затесалась Проказница – или Молния – или как там она теперь себя называла?
Объяснение напрашивалось только одно. Она возжелала Кеннита для себя. И хотела разделаться с Совершенным, чтобы избавиться от соперника. Получается… получается, Кеннит его обманул? Он обрек его на смерть, чтобы остаться с Проказницей?
Какая непотребная мысль… Какое страшное потрясение…
– Убирайся! – рявкнул он на змея. – Я сам решаю, жить мне или умереть!
– А кто ты такой, чтобы решать? – осведомился змей.
– Я – Совершенный! Парагон из семьи Ладлаков!
Это имя всегда служило ему амулетом, позволявшим держать прочие личности под спудом.
Змей плотнее прижался к нему и потерся кожей о корпус. Словно ласкаясь. И поинтересовался:
– А еще кто ты?
Глубоко внутри себя Совершенный вдруг почувствовал прикосновение обнаженных рук Янтарь.
