Корабль уродов полностью

— Прости, что приворожила тебя.

Я раздраженно всплеснул руками.

— Да не верю я в это, Мекс!

— Тогда что с тобой всё это время было? — парировала она.

Я покачал головой.

— Прости за грубость, Мекс, но ты вела себя как шлюха, а я вел себя как мужчина. Никакой магии.

Она опустила взгляд, пряча обиду.

Она была всё так же соблазнительна, чудесные шаровары стекали по ногам, свет мягко ложился на обнаженные руки, темнела ямочка между ключицами, и волосы пылали в солнечных лучах. А опущенные плечи, хмурость и смущенность делали ее милой и оттого еще более привлекательной. Но теперь, без ее ужимок, вздохов и полужестов, я вполне владел собой.

— Прости, — повторил я еще раз. — Ну, слушай… если ты тогда околдовала меня, а сейчас… сняла магию — то ты должна перестать мне нравиться. А это не так…

— Осталось то, что ты чувствуешь сам, — сухо ответила она, смотря в сторону.

С тех пор Мекс больше не ворожила и не строила из себя заправскую куртизанку (это, видимо, одно и то же, просто мы называем по-разному), и мне жилось гораздо проще. К концу второй недели я совсем расслабился, вспоминал с Артуром старые истории, играл в бильярд и карты, спокойно беседовал с Мекс, выпивал и совсем забывал про внешний мир, пока однажды, ближе к полудню, меня не разбудил звонок моего сотового.

Я не спал уже вообще-то, просто ленился, поэтому был вполне бодр для телефонного разговора. И всё же я был в недоумении, увидев, кто звонит.

— Промахнулась номером что ли? — удивился я и взял трубку. — Алло.

— Джек? Здравствуй, — голос звучал очень напряженно.

— Здравствуй, Юль.

— Я… Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Что-то такое ты у меня уже спрашивала. Хм, я тогда загнул клеевую фразу типа, жаль, что мы так плохо расстались, но ты была на высоте, и вообще, всё, что ни делается — к лучшему.

— Да, я помню. Я не об этом, Джек.

Я молчал.

— Ты ни в чём не хочешь мне признаться?

— Признаться? — удивился я. — То, что у меня было много женщин до тебя, ты и так знаешь, я никогда не скрывал. И после тебя будет много, но это тебя уж точно не касается.

— Я не об этом, — она на том конце магнитных волн сглотнула. — Как твоя фамилия, Джек?

Я похолодел. Мысли начали судорожно запинаться друг о друга, сплелись в узел — и всё это время я только беззвучно дышал в трубку.

— Как?.. — наконец выдавил я, поняв, что врать бесполезно. — Откуда ты знаешь?

— Ты… По телевизору был репортаж. С фотографиями.

Я невольно сглотнул.

— Знаешь, у меня только один вопрос, — продолжила она со страхом в голосе. — Я знаю, что вам нельзя быть с людьми. И если что-то вскроется… вы должны убить партнера.

Она громко вздохнула, и вопрос повис незаданным.

Я закрыл глаза, ища ответ на него.

— Ты бы?.. — прошептала она, думая, что я всё еще жду вопроса, но я перебил:

— Сейчас.

Я сел на кровати, затем встал и подошел к окну. Накрапывал дождь, и к стеклу прилип непонятно откуда взявшийся золотистый кленовый лист.

— Я никогда не попадался, — начал я. — Но в юности еще опасался и поэтому выдумывал всякие планы спасения. В основном они неосуществимые, но, думаю, я бы попытался провернуть что-нибудь.

Я выдержал вежливую паузу и продолжил на интересующую меня тему:

— Как думаешь, после того репортажа, если я выйду на улицу, на меня будут коситься и тыкать пальцем?

— Не знаю, — безучастно откликнулась она.

Мое и без того не радужное настроение почему-то испортилось еще больше от этого безразличия.

— Один вопрос, пожалуйста.

— Давай, — тихо согласилась она.

— Кого там показывали кроме меня?

Я дочитала вторую новеллу из книги, которую вручил мне на прощанье Игорь, и отложила цветасто-бежевый томик — он с шуршанием занял свое место на невзрачной белой тумбочке возле кровати. «Десять томных сердец» — гласила обложка. Слезы, крики и самоубийства. Довольно оригинально, никогда такого раньше не читала. Хотя Игорь извинялся, что предлагает мне такую бульварщину, так что, возможно… то, что я никогда прежде не видела таких книг — заслуга Джека.

Вообще, он, конечно, тоже не обошелся без нескольких любовно-эротических романов (зачем ему было нужно, чтобы я их читала, вполне понятно), но в тех книгах речь шла о страстях, изменах, интригах и разнообразном, подробно описанном сексе. Здесь, в этих «Десяти томных сердцах», за основу каждой повести взята некая абстрактная святая, вечная и чистая любовь, которая подвергается всяческим испытаниям. Не знаю, насколько можно верить этим историям, но в любом случае, они помогают неплохо скоротать время.

Время, которое я трачу, сидя у больничной койки Зимина. Сидя, читая и постепенно начиная чувствовать себя одной из героинь этих слезливых новелл.

Даже не знаю, как я позволила себя уговорить. Эти паршивцы просто воспользовались моей секундной слабостью и оставили меня нянчиться с больным, а сами укатили черт знает куда. И это не говоря уж о Джеке! Исчез вместе с машиной, не сказав ни слова. Эх, если бы машина была на месте, можно было бы хотя бы позлорадствовать, что он наконец получил по заслугам.