Корабль уродов полностью

Если уж наша треклятая сила действительно оставляет нас, то с кого бы ей начинать, как не с него? Совершенно справедливо, что он был беспомощен против кораблистов и мог только истерически сотрясать воздух своими «приказами».

Другое дело, что вся эта система не знает справедливости — ну или не знала до сегодняшнего дня. Если я нарушу Договор — например, убью кораблиста, или покину свой ареал, или перепихнусь с каким-нибудь парнем — то лично мне, скорее всего, ничего не будет. Зато какой-нибудь мистер А. Вентедель, внезапно обнаружит, что десятый справа кораблист не хочет завязывать ему шнурки, а миссис Ю. Вентедель подавится чьими-то золотыми коронками, затесавшимися в ее ужине. Более того, некоторые авторитетные исследователи заявляют, что она может подавиться этими коронками не сейчас, а через десять или двадцать лет, а еще через триста пятьдесят — какой-нибудь Р. Вентедель не сумеет заставить своих миньонов стелить его постель. Такие вот законы природы.

Я вздрогнула от телефонного звонка и быстро вытащила мобильник из кармана. Здесь, в больничной палате, даже классическая музыка казалась чем-то неуместным.

— Алло?

— Вера, привет, — смутно знакомый девичий голос, позади которого слышится шум и смех.

— Привет, — неуверенно откликнулась я.

— Не узнаешь? Это же я, Майя.

— А, Майя, привет, — радостно повторила я.

Странно, почему-то у меня не сработал определитель номера.

Странно, почему-то я привыкла к тому, что у меня есть сотовый и на нем определяется номер, но не привыкла — что здесь не убивают и не употребляют в пищу людей. Действительно, немного странно.

— Ты в Штаман-Рейне? — беззаботно спросилась Майя.

— Да.

— О, здорово! Мы с ребятами из спецшколы собираемся на фестиваль комиксов, давай с нами? Ты представляешь, я нашла столько фанатов Мальтрекса в параллельном классе, а еще двоих в одиннадцатом, и пару в восьмом… вот! Я так счастлива! Я думала, здесь будет гораздо хуже!

Меня на секунду заклинило от такого потока эмоций.

— Э… То есть, там будет очень много людей, да?

— Ну да, довольно много, а ты против?

— Ну так… не то что бы… — я взглянула на сопящего Зимина, на «Десять томных сердец». — Да, я пойду. Когда, где?

— В воскресенье, только я еще не знаю, как мы встречаемся, так что я еще позвоню тебе — завтра наверно, но это супер-мега-клево, что ты пойдешь!

— Ага…

— Ладно, мне еще народу звонить, давай, пока!

«Вызов окончен», — сообщил телефон. Я убрала его и в недоумении покачала головой. А затем снова взялась за «супер-мега-романтическую» книжку.

Зимин пришел в себя в самый неподходящий момент: Роджер как раз запрыгнул на карниз — в одной руке револьвер, в другой кукла-вуду — а Сьюзен, прикованная к кровати, из всех сил пыталась встать на колени. Я нехотя закрыла книгу.

— Как себя чувствуешь?

— Эм…

Он смущенно оглядывался по сторонам, немного похудевший и взъерошенный. К белесому шраму, пересекающему бровь, теперь присоединилось несколько отметин на бедре, но их видно не было.

— Мы… не совсем провалились?

— Точно сказано. Не совсем.

— Ты… — он нахмурился, сначала серьезно, потом — лукаво. — Ты построила башенку из монстров?

— А, это. Ну да, — я улыбнулась. — Глупость полная, если честно. Но я испугалась, увидев, что Джека они не слушают, и мне захотелось быть выше, чтобы до всех докричаться.

— Это было довольно… величественно.

— Как мило, что тебя в тот момент это волновало.

Он смешался и опустил взгляд.

— Почему-то всех волновало. Почему-то все не преминули сказать, что я была величественна.

— Это такой странный язык. «Ты была величественна» — значит «спасибо».

— Вот как? — я засмеялась, он тоже, и мы смеялись куда дольше, чем следовало смеяться такой простой шутке.

Когда этот внезапный взрыв веселья прошел, Зимин вдруг вкрадчиво поинтересовался, указывая на книгу:

— А что это у тебя?

Я показала, и он снова разразился хохотом, и я после нескольких секунд изумления к нему присоединилась. Отсмеявшись, едва дыша, спросила:

— Да в чём дело?

И истерический хохот накрыл нас новой волной.

— В чём дело? В чём дело?! — я толкнула его рукой.

— Черт!

— Да хватит уже гоготать, больной!

— Черт, ты не представляешь, как это смешно.

— Действительно.

— Как это смешно, что великая, могущественная принцесса чудовищ, госпожа Вренна Вентедель читает сборники сопливых бредней для старых дев.

— Так это всё-таки фуфло?

— Нет, блин, шедевр литературы.

— Я впервые в жизни вижу такую книгу. Мы Игорь дал, чтобы время убивать, пока ты в отключке.

— Игорь?! Так он у нас фанат томных сердец, оказывается?

Я нахмурилась, не понимая, то ли он не верит, то ли — радуется возможности поглумиться над шефом.

— Ну, — добавила я осторожно, — он извинялся и говорил, что ничего лучше не нашел.

— Это неважно, — отрезал Зимин. — Я ему это припомню — не раз припомню.

— Ну удачи, — я усмехнулась, разделяя его злорадство.

-

Наступил понедельник, и ни на каком фестивале я так и не побывала. Майя звонила несколько раз, то отменяя, то назначая встречу — то несчастная, то фонтанирующая восторгом. Мне вспомнилась ее тихая тоска в ночном поезде, и стало как-то неприятно из-за этих наигранных эмоций.