С боевыми флагами на мачтах, грозно поблёскивая стволами пушек, с командами, выстроенными во фронт по бортам, суда флотилии величаво проходили вдоль набережной, и горожане восторженно их приветствовали. Надрывно ревели пароходы, стоявшие у пристаней, на разные голоса гудели и свистели катера, а в воздухе, как хлопья снега, мелькали платочки. Город провожал моряков, уходящих на фронты гражданской войны.
Во время пути по Каме к отряду присоединились ещё два дивизиона канонерских лодок.
С неприятелем наши встретились у города Чистополя. Не оказав серьёзного сопротивления, белые бежали. Город заняли передовые части Второй Красной Армии. Торопливо отступая, белые вояки писали на заборах: «Не догонишь!». На воротах одного дома висел труп старого царского генерала, которого белые повесили за отказ присоединиться к ним. Генерала похоронили с воинскими почестями.
После Чистополя мы долго не могли догнать неприятеля. И только у селения Камские Полянки белые укрепились. Их батареи, укрытые прибрежными холмами, засыпали реку снарядами. Несколько раз мы пытались прорваться сквозь огневую завесу, но попадали в такой огонь, что пройти было невозможно. На многих судах не было брони, и снаряды прошивали их, как спичечные коробки. А снаряд, попавший в машину, вовсе выводил судно из строя. Надо было уничтожить батареи, однако нам не удавалось их нащупать. При стрельбе с кораблей неприятельские пушки замолкали, но стоило нашим судам двинуться вперёд, как вновь вокруг градом падали снаряды.
Мрачно задумавшись, сидел начальник отряда в каюте флагманского корабля «Ваня-коммунист». На столе лежала карта реки. На карте тонкими штрихами были показаны лощины и холмы, но разве можно было установить, в каком овраге притаились вражеские батареи! Казалось, все возможные места были обстреляны, а результатов никаких. Было от чего прийти в отчаянье!
В дверь каюты кто-то постучал.
— Да, да! — отозвался начальник. — Входите!
В каюту вошёл моряк. Бескозырка его с ленточкой «Марат» была лихо сдвинута на затылок, за поясом висел большой револьвер.
— Товарищ начальник! Разрешите доложить, шпиона поймали!
— Шпиона? — удивился начальник отряда. — Добро, давай его сюда. Никогда ещё не видел настоящего шпиона!
Моряк вышел и вскоре вернулся с маленьким веснушчатым пареньком. Он держал его за шиворот, и это не нравилось мальчишке.
— Пусти, чёрт! — сердито огрызался он, стараясь вывернуться из крепких рук конвоира. — Неужто убегу?! Ведь сам я к вам прибег, чего держишь?!
— Отпусти его, Силин, — приказал начальник, с удивлением рассматривая мальчишку. Совсем не походил на шпиона этот обыкновенный деревенский парнишка, небольшого роста, со вздёрнутым маленьким носом и с круглым открытым лицом. Живые чёрные глаза его пытливо и бесстрашно уставились на сидящего моряка.
— Ну, рассказывай, как звать, откуда ты и зачем пришёл? — спросил начальник.
— Зовут меня Родькой, а по фамилии Кирсанов, — чётко ответил мальчик. А прибег к вам, чтобы воевать. И никакой я не шпион! Сам он шпион, наверное! — сказал мальчик, сердито кивая на своего провожатого.
— Ладно, ладно, поговори ещё, шпана! — беззлобно пробурчал тот. — У нас курятник пустой есть, вот посадим тебя, будешь там кукарекать заместо петуха! Тогда узнаешь, как фронт перебегать!
— Фронт! — с презрением протянул мальчишка. — Да я в любом месте ваш фронт перейду, и никто меня не увидит. Тоже — фронт! Живут в деревне, как на даче, а отойди на версту — нет ни красных, ни белых!
— Так зачем же ты к нам пришёл? Давай поговорим откровенно. Рассказывай, кто тебя послал и что велели узнать. Говори честно, без утайки! А то посадим тебя и будешь сидеть, пока белых не прогоним. Так и знай!
— Я вам сказал — воевать хочу, больше ничего не скажу!
— Ты дурака не валяй, — сурово сказал начальник. — Говори всё как есть, лучше будет. Воевать мог и у белых, а к нам зачем пришёл? Узнать, какие части стоят, так, что ли?
— Убивать надо всех беляков, — мрачно заявил мальчик. — Они у меня матку убили.
— Мать убили? — недоверчиво переспросил начальник. — За что же?
— Отец ушёл с красными, — насупившись, сказал мальчик. — Потом моряк с баржи, которую потопить хотели, у нас жил. Кто-то доказал. Схватили её, вывели в огород и расстреляли... — Лицо мальчика перекосилось, словно от боли, и казалось, вот-вот он заплачет. Отвернувшись, он шмыгнул носом.
— И после этого ты убежал?
— Мы с Митькой хотели её и дом перетащить, а нас поймали и отлупили. Во, гляди! — Он приподнял рубашку и повернулся. Вся спина была исполосована багровыми шрамами.
Моряк, стоявший у двери, сочувственно покачал головой.
— Ну и звери! — пробормотал он.
— Силин! — обратился к нему начальник отряда. — Передай баталёру[3], чтобы его как-нибудь приодели и зачислили на довольствие. Всё, можете идти! Родион! Когда обмундируешься и пообедаешь, зайди ко мне!
— Есть к тебе зайти! — обрадованно гаркнул мальчик.
— Так получается, что ты не шпион, а просто Родион, — усмехнулся моряк, выходя из каюты. — Но смотри, парень, не подкачай, а то у нас разговор короткий! Раз — и ваши не пляшут!
