Карфаэлец колебался. Выпяченная челюсть и напряженные мышцы показывали, что он был готов нанести такой удар, но хорошо понимал, чем рискует. Глаза пленных следили за ним; раненые, изможденные — они все равно насмехались над командиром. Спиною он чуял надвигавшуюся угрозу, но не понимал, что она собой представляет. Неожиданно цепь карфаэльских лучников предательски дрогнула и подалась в стороны. На них и на все еще связанных пленных надвигались копьеносцы, столь восхитившие командира своими упражнениями на плацу. Стойкие, решительные, но излишне вспыльчивые, они наверняка затеяли бы сражение с карфаэльцами, если бы не присутствие главнокомандующего авенорской армией. Темноволосый Диган восседал на гнедом жеребце, поблескивая драгоценными камнями своего мундира.
— Вам не остается иного, как исполнить повеление его высочества,- властно произнес главнокомандующий.
Обнаженное лезвие длинного меча выразительно блестело на солнце. Карие глаза Дигана сердито смотрели на загнанного в угол командира.
— Если вам угодно оспорить это решение, вы получите аудиенцию у принца после того, как он отдохнет и приведет себя в надлежащий вид.
Карфальэльский командир знал ратное ремесло. Не имея протекции, он начинал с солдата, и каждое звание, включая и нынешнее, было им честно заработано. Он не приобрел щегольского лоска штабных офицеров и не преуспел по части дипломатии. Даже сейчас, будучи посланником мэра, он предпочел бы решить спор силой оружия, а не цветистых фраз. Ему было бы куда привычнее умыться в ручье и отоспаться в походном шатре или под открытом небом. Заботливое отношение к нему подданных Лизаэра вконец ошеломило вояку. Командира отвели в шатер, где его уже ждал чан с горячей водой. Слуги принца заботливо смывали с карфаэльца пот, дорожную пыль и грязь, стараясь не задеть старых шрамов. Затем его досуха вытерли и нарядили в роскошный бархатный камзол с кружевами. Отправляясь в Авенор, командир и представить не мог, что испытает на себе королевское гостеприимство.
Очень скоро ему стало жарко под бархатным панцирем его временных одеяний. Командир настолько привык к оружию, что остро чувствовал свою незащищенность. Правда, природный ум подсказывал ему, что лучше не противиться хозяину Авенора, дабы окончательно не уронить свое достоинство. Допущенная им оплошность была случайной. Принц тоже хорош: выбежал невесть откуда, сам полуодетый, замызганный. Так что пусть не придирается к карфаэльцам, которые до этого и в глаза его не видели.
Командир бывал во дворце карфаэльского мэра и привык к роскошному убранству. Зато он впервые удостоился аудиенции у наследного принца. Не обладая богатой памятью, он решил напрячь все свое внимание и обязательно запомнить наиболее впечатляющие моменты, чтобы потом рассказать жене и малолетним детям.
Королевский дворец Авенора пока не поднялся выше фундамента. Стен не было, а крышей служило небо, то подернутое знойной дымкой, то усыпанное звездами. Как ни убеждал себя командир, что ему нечего опасаться, раздражение и подавленность не исчезали. Слуги проводили его к месту аудиенции — простой хижине с обшитой гонтом крышей. Обычно здесь собирались высшие офицеры армии Авенора, чтобы поговорить о насущных делах. Здесь же хранилась городская казна. На дощатом полу не было даже ковра, не было и привычного подиума, на который обычно ставят столы для именитых гостей. Единственный стол не имел ни точеных ножек, ни внушительных размеров. Обычный походный стол, правда устланный безупречно белой полотняной скатертью. Хрустальные графины и бокалы придавали ему сходство с бриллиантом, вдруг попавшим в жалкую лачугу воришки.
Помимо Лизаэра, за столом сидел лишь его главнокомандующий Диган, одетый с тем небрежным щегольством, какое свойственно городской знати. При появлении карфа-эльского командира принц отодвинул кресло и встал.
— Командир, примите мои королевские извинения.
Полы его темно-синего камзола стремительно распахнулись, и свет лампы заиграл на золотых галунах, вспыхнул радугой перламутровых пуговиц и зажег голубые звезды сапфиров. Светлые волосы принца, теперь безупречно чистые, были стянуты золотым обручем. Камзол на нем был простого покроя, без накладных, искусственно расширенных плеч. Илессид не нуждался в короне — его лицо, совершенством пропорций напоминавшее лик статуи, само говорило о благородном и высоком происхождении.
Карфаэльскому командиру еще не приходилось бывать в обществе столь утонченных особ. Он испытывал явное замешательство. Память услужливо подбросила ему картину упражнений на плацу. Командиру было мучительно признаваться себе в том, что в выучке его лучники уступали авенорцам. Он сжал зубы.
Лизаэр скромно улыбнулся.
